– Наверное, все дело в простоте, – пробормотал Олег себе. – Только как эту простоту постичь…
Повозка тронулась и покатилась, дорога пошла ровно. Кибитка поскрипывает на кочках и ухабах, но торговец правит умело. Савмак на него поглядывает с недоверием и, время от времени приговаривает, чтобы не перетруждал лошадь, потому как она, бедняжка, и так измоталась.
Люсиль села на пустые мешки в середине кибитки, а Олег примостился к пустому ящику на пол. Торговец, радуясь своему чудесному спасению, говорил без умолку.
– Как хорошо, что вы оказались на этой дороге. Если бы не вы, точно не доехал бы до дома. А у меня семья, три дочери, и все на выданье. Кто их будет приданым снабжать, если я помру?
Савмак оживился.
– Три дочери? На выданье?
Торговец кивнул.
– Уже и женихов им подыскал, и смотрины были.
Плечи Савмака тут же опали, но интерес в глазах не угас. Торговец продолжал:
– Времена нынче непростые. Народ голодает. Те, кто посноровистей, как я вот – торгуют. А иные последнюю репу доедают.
– Нехорошо… – согласился Олег.
– Ага, – поддакнул ратник. – А что, правитель ваш не заботится о людях?
Торговец с тяжелым вздохом поерзал на козлах и стал говорить дальше:
– Король славный человек. У него чистые помыслы и благие намерения. Живет скромно, в разврате не уличен, жену почитает и не чурается говорить с крестьянским народом.
Савмак с шумом поскреб затылок и спросил с озадаченностью:
– Вроде он славный малый, ваш король. Чего не так-то?
– Славный, – согласился торговец.
– А теперь?
– Теперь тоже любят. Но не все, – сообщил торговец. – И недовольство растет. Сплетни гадкие о его жене и о самом короле распускают такие, что аж кровь стынет. В чем его вина? Он ведь как лучше хочет. И дружбу с огромной страной на востоке старается наладить. Страна-то там громадная. С ней дружить хорошо.
– Кто ж такую гадость творит? – с праведным возмущением поинтересовался ратник, его брови сурово сшиблись, лицо потемнело.
Кибитка наехала на кочку, всех подкинуло, Люсиль пискнула и, не удержавшись, налетела на Олега. Волхв успел поймать ее прежде, чем девица налетела лицом на его твердое, с тугими мышцами и совсем не пасторское плечо. Щеки Люсиль запылали, как маков цвет, она стыдливо потупила глаза и промолчала. Олег усадил ее рядом с собой, женщина незаметно прильнула к его боку, потому как он с одной стороны пастор, но с другой – большой и сильный мужчина.