Если он, конечно, человек, а не зверь в портках…"
"Муха укусила в щеку больно и неожиданно, Олег хлопнул себя по лицу, надеясь попасть по назойливой твари, но крылатая заноза увильнула и с победным жужжанием улетела в закат. Олег огляделся – пирс опустел, солнце окунуло золотистый край в воду, залило оранжевым цветом море и облака. Крики чаек стихли, самое хорошее время, чтобы возлечь на лавку, устремив очи к звездам и мыслить.
Он развернулся, чтобы улечься поудобнее, но в этот момент со стороны улиц, на которых уже темно, донесся женский крик.
В переулке, как и ожидал, нашел ту самую молодую женщину в окружении пяти громил, рядом с которыми она кажется тростинкой.
Заметив Олега, девица кинулась вперед с мольбой:
– Помогите! Пожалуйста!
Один из громил ухватил ее за локоть и грубо дернул на себя.
– Куда собралась? Мы не закончили, сладкая.
Девушка всхлипнула, по щекам покатились слезы, она вцепилась в сумочку так, словно это ее единственная надежда на спасение, и посмотрела на Олега глазами выброшенного под дождь щенка.
Олег нахмурил брови. Животный мир суров и справедлив – сильный выживает, слабый погибает. С этим ничего не поделать. И не погибнуть можно, лишь став сильнее того, кто хочет тебя сожрать. Но человеческое племя уже не зверье. Да, людьми все еще правит животное начало, но ведь искра разума уже зародилась. И ее надо раздувать и распалять.
– А чего это вы тут делаете? – спросил Олег, почесывая щеку, все-таки муха укусила со всей страстью.
– Иди отсюда, мужик, – грубо проговорил разбойник, который держал девушку. – У нас свои дела, у тебя свои. Занимайся своими, а в наши не лезь.
Олег зевнул. Ничего нового, выглядят как люди, а внутри – звери, и понимают только звериный язык, то есть силу. Много еще человечеству надо познать, чтобы вылезти из колыбели и поползти. А уж чтобы на ноги встать…
– А я своими и занимаюсь, – согласился Олег с миролюбивой улыбкой.