— Никто доподлинно не знает. Сколько ни изучали. Как будто просто карманные пространства со своей экосистемой и кучей монстроты, которая то и дело рвется наружу.
Мы продвигались около получаса, пока не добрались до возвышенности, с которой открывался хороший обзор на местность. Голдльюис лег на живот и навел бинокль на источник дыма.
— Нашел их, — прошептал он. — Шесть человек, пятеро почему-то в масках.
Я улегся рядом и прищурился, вглядываясь вдаль. Действительно, в километре от нас группа людей устроила привал возле небольшого строения.
Голдльюис достал телефон и включил камеру с максимальным увеличением.
— Буду документировать, — сказал он. — Крестон хочет иметь доказательства.
Я кивнул и продолжил наблюдение. Группа явно отдыхала после боя — вокруг них валялись трупы каких-то монстров. Но что меня насторожило, так это их поведение. Даже во время отдыха они двигались слишком резко, нервно. Один из Охотников без причины ударил ногой по камню, другой продолжал размахивать оружием.
— Странные они какие-то, — пробормотал Голдльюис, фокусируя камеру. — Слишком… возбужденные?
— Не возбужденные, — поправил я, вспоминая кое-что из прошлого. — Это что-то другое.
Через несколько минут группа снялась с места и двинулась дальше. Мы последовали за ними, соблюдая дистанцию. Вскоре представилась возможность увидеть их в действии.
Из-за развалин на Охотников напала стая каких-то тварей — нечто среднее между крысами и собаками, только размером с теленка.
Но то, как с ними расправились замаскированные Охотники, заставило меня нахмуриться.
Они не просто убивали монстров — они их резали и рвали. Буквально. Один из них продолжал наносить удары по уже мертвой твари, разрубая ее на куски. Другой схватил крысособаку за хвост и разорвал пополам голыми руками, хотя его оружие было на поясе.
— О боги, — прошептал Голдльюис, продолжая снимать. — Это же садизм в чистом виде. Они конечно монстры, но это… за гранью.
Но меня поразило не это. Я видел садистов и раньше. Меня поразила та животная ярость, с которой они действовали. Полная потеря контроля, граничащая с безумием. И в то же время — идеальная координация в бою.
— Берсерки, — тихо сказал я.