Боль пронзила все тело, несмотря на естественное сопротивление магии, которое я вырабатывал годами сражений, на мгновение парализуя мышцы.
Я начал падать.
Земля приближалась с огромной скоростью. В последний момент я сумел активировать Внутреннюю Печь, превращая всю энергию в тепло. Это дало секундную передышку от паралича — достаточно, чтобы сгруппироваться и приземлиться на ноги.
Удар был жестким. Земля треснула подо мной, по ногам прошла волна.
— Неплохо, — признал я, стерев кровь с уголка губ. — Расслабился, что ли, после Риверса?
Грифон приземлился передо мной, его глаза сверкали преждевременным триумфом.
Я перешел к Стойке Каменного Жернова. Медленная, методичная, неотвратимая. Грифон атаковал когтями, я парировал и нанес ответный удар. Он ударил крылом — я прошел под ним и полоснул по лапе.
Грифон начал злиться. Его атаки становились яростнее, но менее точными. Молнии били куда попало, крылья создавали хаотичные вихри. Он тратил энергию впустую, а я методично искал слабое место.
И нашел.
Когда грифон в очередной раз взмахнул крыльями для удара, я заметил, как он слегка приподнимает правую лапу. Старая травма? Или просто привычка? Неважно. Главное — уязвимость, которой можно воспользоваться."
"Дождавшись следующей атаки, я нырнул под удар крыла и со всей силы пнул именно в то место, где лапа соединялась с телом. Простой удар ногой, но вложенный с полной силой и точно в нервный узел.
Грифон взвыл от боли. Его правая лапа подогнулась, нарушая баланс.
Следом я повернулся и ударил снова, завершая начатое. Тварь с огромной скоростью отлетела назад, словно ею выстрелили из пушки.
Прямо на фиолетовый кристалл.
Удар был чудовищным. Грифон всем своим весом вместе с силой моего удара врезался в светящийся нарост. Кристалл треснул со звуком ломающегося айсберга. Фиолетовый свет внутри замерцал, стал пульсировать быстрее.
А затем кристалл раскололся пополам.
Из трещины вырвался столб фиолетовой энергии — чистой, концентрированной, чуждой этому Разлому.
Грифон попытался встать, но его движения были скованными, полными страха. Он больше не смотрел на меня — все его внимание было приковано к дыре в небе. И в его золотистых глазах я увидел первобытный ужас.
Молнии начали бить чаще, но теперь они шли не от грифона.