Они увидели Лита и еще как минимум десять юниоров. Они теперь повсюду ходили вместе.
– Мы должны с ним поговорить, я видела Маю в больнице, я ВИДЕЛА ее, и не похоже, что она врет… – начала Анн-Катрин, но муж покачал головой:
– Давай не будем в это вмешиваться, Анки. Это не наше дело.
Жанетт ощущала, как в животе все судорожно сжалось в темный ком, она пыталась побороть изжогу и мигрень, которые всегда наступали у нее от недосыпа.
– Я просто говорю, что мы должны обсудить это с учениками. А не делать вид, будто ничего не произошло.
Директор вздохнул, помахивая телефоном.
– Жанетт, ну пожалуйста, ты не понимаешь, как на меня давят. Мне все утро звонят. Родители словно с ума посходили. Они даже журналистам звонили! У нас нет на это ресурсов!
Жанетт хрустнула пальцами, как всегда, когда нервничала, – старая хоккейная привычка.
– Поэтому мы просто смолчим?
– Да… нет… мы… господи… мы просто… не будем поощрять слухи и пустые разговоры. Ну что не так с этими людьми? Почему нельзя дождаться результатов следствия? На что нам, спрашивается, суд? Не надо пытаться переплюнуть правосудие, Жанетт, это не входит в наши обязанности.
Жанетт хотелось кричать, она еле сдерживалась.
– А как же Мая? Вдруг она сегодня придет?
Пока директор говорил эти несколько слов, его лицо успело трижды поменять выражение: уверенность – неуверенность – паника.
– Да не придет она. Не придет же? Думаешь, придет?
– Я не знаю.
– Не придет. Ну нет же? А она… ведь она не должна быть на твоих уроках?
– Нет, но у меня половина команды. Скажи, что мне делать?
Директор отчаянно взмахнул руками.
– А ты как думаешь?
Они сидели в столовой, тесно сдвинув стулья, почти соприкасаясь головами. Глаза Вильяма Лита вспыхнули.
– Блин, где Беньи? Кто-нибудь видел его?
Никто не знал. Лит упер указательный палец в стол.
– Моя мать договорилась, что сегодня всех отвезут в Хед, ясно? Едем прямо перед обедом.
Все закивали. Лит ударил кулаком по столу.
– Мы покажем тем, кто это сделал, им всем, что мы не бросаем своих. Потому что знаете, что это такое? Это заговор! Они завидуют нам! Заговор и сраная зависть!
Парни согласно кивали, ругаясь сквозь зубы. Под глазами у них чернели круги. Было видно, что некоторые плакали.