Медвежий угол

Ему не нужно продолжать – теория уже пошла расти сама собой:

– Так ведь и бывает, когда спортивный директор зарывается. Мы дали ему слишком много власти, а он, по ходу, решил, что владеет клубом. И теперь никак не может смириться с тем, что теряет свое влияние, а, что скажете? Ведь Кевин добился куда большего, чем он сам в свои лучшие годы, а правление и спонсоры наперекор его мнению потребовали, чтобы Суне уступил основную команду Давиду. Ведь так? И поэтому он решил вовлечь семью…

Когда Давид вернулся, у дома стояли трое мужчин, как на посту.

Ночью, Давид знал, их сменят юниоры из команды. Словно дом нуждался в охране.

– Похоже на сцену из «Крестного отца», – пробормотал Давид.

Ответил ему Фрак – огромный мужик явно смутился и поэтому нарочито громко заржал:

– Не то слово, скажи? Можно подумать, дону Корлеоне нужна наша помощь. Будто бы от банды жирных спонсоров может быть хоть какая-то польза…

Он гоготал, похлопывая себя по животу, пытался придать своему голосу беспечность, но в конце концов сдался и, водрузив огромную лапищу Давиду на плечо, сказал:

– Да ладно, Давид, ну что ты, мы просто хотим поддержать вас.

Ты же понимаешь? Мы просто хотим показать, что… мы команда. Ты же понимаешь, правда? Ведь я что хочу сказать… никто не знает Кевина лучше, чем ты. Господи, да ты же практически вырастил его, неужели твой мальчишка способен на то, в чем его обвиняют? А? Твой-то мальчишка? Ты ведь понимаешь, зачем мы здесь?

Давид не ответил. Это не его работа. Не его дело. Ведь случись что, с кого ты начнешь? Если и вправду прижмет, кого ты спасешь первым? Чьим словам поверишь?

Кевин сидел на постели.

Он казался совсем маленьким под постерами на стене, его толстовка – слишком большой. Он провел в полиции две ночи. Неважно, что там удобная кровать и вежливые сотрудники: когда слышишь, как на ночь снаружи запирают дверь, внутри тебя что-то меняется, уговаривал он себя. У него нет выбора, он не виноват, этого, можно сказать, вообще не случилось. Дом его родителей был битком набит людьми, которые помнят его еще ребенком. Они знают его. Всю жизнь он был особенным, избранным, с ним связывали исключительные ожидания. Поэтому они не верят, что он мог такое сделать, у них просто в голове не укладывается. Они его знают. Они его не подведут. А когда тебя поддерживает достаточно много людей, ты готов поверить почти каждому своему слову.

Вот что он пытался себе внушить.

Давид закрыл дверь, встал перед Кевином и заглянул ему в глаза.