Амат шел то по обочине, то по засыпанному снегом кювету, он замерз и промок, но голова отключилась гораздо раньше, чем окоченели ноги. На полпути между Хедом и Бьорнстадом мимо проехал старый «сааб» и остановился в десяти метрах перед ним. Его ждали, Амат шел медленно, впереди сидели два парня лет двадцати пяти – тридцати. Черные куртки, выжидающие взгляды. Он знал, кто это. Но не знал, что опаснее – смотреть им в глаза или отвести взгляд.
Несколько месяцев назад местная газета взяла интервью у одного игрока перед встречей его команды с основной командой бьорнстадского клуба.
На следующий день автобус с его командой ехал по лесу, когда дорогу перегородили черные минивэны. Из-за деревьев вышли люди в масках и черных куртках, человек тридцать-сорок, вооруженных увесистыми сучьями.
Игрок, дававший интервью газете, задыхаясь, спросил тогда старшего товарища по команде: «Почему они ничего не сделали?» А тот ответил: «Они просто представились. Хотят, чтобы ты прикинул, что они могут сделать, когда наш автобус поедет обратно».
Тот матч «Бьорнстад» продул, но хоккеист, дававший интервью, играл из рук вон плохо.
– Ты Амат? – спросил парень на водительском сиденье.
Амат кивнул. Водитель кивнул на заднюю дверь:
– Подвезти?
Амат не знал, что опаснее – согласиться или отказаться. Но в конце концов покачал головой. Однако парни в машине не обиделись, водитель даже улыбнулся:
– Хорошо немного пройтись, да? Мы тебя поняли.
– Мы видели, как ты играл в полуфинале, Амат. Ты смелый. Когда ты и твои приятели перейдете в основную команду, мы снова устроим что-нибудь крутое. Настоящая бьорнстадская команда из настоящих бьорнстадских парней. Понимаешь? Ты, Беньи, Филип, Лит, Кевин.
Амат понимал: произнося имя Кевина, мужчины в машине пристально следили за выражением его лица.