Папа, к примеру, мог сознаться: «Это я съел последнее печенье», а дочка ответить: «Это я спрятала пульт». Это продолжалось годами. Сейчас она склонилась к его уху и прошептала:
– Хочешь секрет, пап?
– Да, Огрызочек.
– Я тоже обожаю хоккей.
Слезы текли по его лицу.
– Я тоже, Огрызочек, – признался он. – Я тоже.
– Хочешь сделать кое-что ради меня, папа?
– Что угодно.
– Построй новый клуб. Хороший клуб. Останься и сделай спорт лучше. Для всех.
Он пообещал. Мая сходила к себе, вернулась с двумя свертками.
Потом отправилась к Ане. Девочки взяли ружья и ушли в заснеженный лес, как можно дальше, чтобы их никто не слышал. Они стреляли в бутылки с водой, любовались водяными взрывами, когда дробь попадала в цель. Они стреляли по разным причинам. Одна давала выход агрессии. Другая тренировалась.
Беньи всегда чувствовал, что внутри его есть разные версии его самого – для разных людей. Он всегда знал, что и у Кевина тоже есть разные версии. Кевин на льду, Кевин в школе, Кевин наедине с Беньи.
Они сидели на камнях, смотрели на остров. Их остров.
– В Хеде, – прокашлявшись, начал Кевин, – мы сможем сделать все, что хотели сделать в Бьорнстаде. Основная команда, шведская сборная, НХЛ… Мы получим все! И пусть этот город катится к чертовой матери! – улыбаясь, заключил он с самоуверенностью, которую чувствовал только рядом с Беньи."
"Беньи поставил больную ногу на снег, слегка надавил, подпитываясь болью.
– Ты хочешь сказать, ты получишь все, – поправил он.
– Ты о чем вообще? – взорвался Кевин.
– Ты получишь что хочешь. Ты всегда получаешь что хочешь.
Глаза Кевина расширились, губы сузились.
– Что ты несешь?
Беньи повернулся, между их лицами осталось не больше метра.
– Ты никогда не умел меня обманывать. Не забывай об этом.
Зрачки Кевина потонули в почерневших глазах. Он в бешенстве погрозил Беньи пальцем:
– Копы закрыли дело. Они допросили всех и ЗАКРЫЛИ его, ясно? Так что не было никакого изнасилования! И тебя там вообще не было, так что нечего болтать!
Беньи кивнул:
– Нет.
Он встал, один вдох, и выражение лица Кевина изменилось – от ненависти к страху, от угрозы к мольбе.
– Беньи, ну что ты… не уходи! Я… прости, ладно?! ПРОСТИ! ПРОСТИ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что ты мне нужен? Ты мне нужен, о’кей? ТЫ НУЖЕН МНЕ!
Он встал, развел руками.