В таком же давящем молчании мы дошли до машины и, не произнеся ни слова, уселись в машину. Синичкина, как и предполагал — сзади. Причем сразу улеглась в позе эмбриона, укрывшись покрывалом. Трогаюсь с места и, дав себе установку забыть к чертовой матери о стерве на заднем сиденье, утыкаюсь в дорогу.
Через минут пятнадцать монотонной езды, мне конкретно приперло отлить. Остановился на обочине и все-таки нарушил свое обещание, и повернулся к Синичкиной. Спит.
Тихо вышел из машины и пошел в гущу леса.
Тут будет реклама 1
Наконец, облегчившись, вернулся в машину и рванул с места, желая только одно — поскорее добраться до квартиры и нажраться в хлам. Вот тебе и влюбил в себя деревенщину. Придурок. Как бы мне хотелось доехать до города и реально высадить ее, как и просила, однако я зачем-то направляюсь к ее дому. Останавливаюсь возле ее подъезда. Молчу, дожидаясь пока она соизволит поднять свою задницу.
— Я долго буду ждать? — перевожу взгляд в зеркало. Что за..?
Резко поворачиваю голову к заднему сиденью, а там… пусто.
Тут будет реклама 2
То есть ее рюкзак и покрывало есть, а вот самой Синичкиной нет. Исчезнуть она не могла. Умыкнуть ее, когда я пошел отлить — тоже не могли, она бы явно орала. А вот тоже пойти в туалет она могла. Ммм… кажется, мне пиздец.
Глава 19
Чувствую, как на лбу проступает испарина. Еще немножко и пот начнет с меня капать. Хотя вру, он уже стекает, правда, не по лицу, а по пояснице к сжавшимся по самое не могу полужопиям. Хотя… к междужопию.
Тут будет реклама 3
Да, определенно к нему. Дабы хоть как-то утихомирить свой разбушевавшийся кишечник, я прикусываю и без того болючий после маникюра расфигаченный в хлам палец. В принципе, обосраться на заднем сиденье Юсупова — это прекрасная месть за то, что он делал с той сукой в лесу, но как дальше будет поживать моя гордость? А правила приличия, в конце концов?
Мда… сейчас эта самая долбаная гордость или дурость не дают мне обратиться к Егору с целью остановиться и дать мне наконец-таки сделать свое грязное дело в лесу.
Тут будет реклама 4
Еще больше скрючиваюсь в позу эмбриона, не выпуская изо рта палец. Где-то там внутри я понимаю, что это конец. Я могла обозвать его как угодно, да хоть плюнуть в него, но это было бы ерундой, по сравнению с произнесенными мною словами. Сколько я читала статей, что мужчины на самом деле все неженки и обижать своего мужика категорически нельзя, а уж трогать их святую пипиську — это табу.
