— Как вы доберетесь до дома?
— Только не злись. Сегодня Лешина смена. Он нас с бабушкой и подвезет.
— Ах, ну там белобрысый, ясно.
— Ну, Егор. Он просто подвезет. Я могла тебе не говорить правду и соврать про такси. Так хотел?
— Как я хотел, я озвучил до. Когда вернешься домой, играть по твоим правилам я больше не буду. Я не шучу. Иди, тебя там уже ждут.
— Не обижайся, пожалуйста.
— Иди, — грубо повторяю я, устремив взгляд на дорогу.
— Пока, — почти невесомо целует в щеку и тут же выходит из машины.
* * *— Твою мать! — вскрикиваю как умалишенный, включив в прихожей свет.
— Ну прости, я тоже хотела сделать сюрприз.
— Надо было оставить свет, как я. Охренеть. Стой, ты же сказала, что вернешься двадцать пятого.
— Наврала, чтобы устроить мини-пирушку двадцать четвертого. Ну и елочку поставить. Пойдем, — хватает меня за руку. — Ой, руки. Иди руки сначала помой.
Как заведенный направляюсь в ванную. Вот уж никак не ожидал увидеть сегодня Лилю. Ополаскиваю лицо холодной водой.
— Сегодня праздник. Католическое рождество, между прочим, — перевожу взгляд на расположившуюся в дверном проеме Синичкину. Красивая зараза. И это не эффект четырёхдневного воздержания. Она сейчас реально другая. Яркий макияж, черное короткое платье и совершенно точно чулки. — Знаю, что это не наш праздник, но мне он нравится. И так как у меня не хватает терпелки до нового года, я хочу подарить тебе подарок сегодня.
"Мда… оставаться каменной глыбой становится все труднее. И дело не в подарке, который мне по сути не нужен. Дело в том, что Синичкина в кой-то веки старается. Начиная от наряженной искусственной елки, заканчивая праздничным столом. И я таю как самая настоящая девка. Просто потому что такого мне никто и никогда не делал. И это приятно. А когда Лиля подает мне коробочку с часами, мне даже становится не по себе. Это не дешевка. Она потратила на них немалые бабки.
Будят меня не настойчивые поцелуи Синичкиной, а умопомрачительный запах какой-то выпечки.
— Доброе утро. Вкусно пахнет, — сонным голосом произношу я, усаживаясь за стол.