Она не возражала, осторожно, крошечными кусочками откусывала твердый пломбир, тщательно растапливала во рту, прежде чем проглотить.
— Ну, вкусно тебе? — спрашивала мама.
— Спасибо, очень вкусно, — кивала девочка без всякой улыбки.
На каруселях, в комнате смеха, где все отражались в кривых зеркалах и взрослые хохотали до упада, ребенок оставался серьезным."
"— А чего вы хотите? — пожимала плечами бабушка Ива вечером на кухне, когда капитан нервно расхаживал из угла в угол, а его жена курила у открытого окна и старалась не смотреть на мать.
Родители кипели, но быстро остывали.
Мысль о том, чтобы поселиться в Москве, оставить мужа одного, видеть его только раз в году и быть рядом с дочерью, воспитывать ее по-своему, Олиной маме в голову не приходила.
В семьдесят девятом грянула афганская война.
Семилетняя Оля Гуськова в белом фартучке, с тремя красными гвоздиками шла в первый класс. О том, что у нее больше нет родителей, она узнала только через месяц. Она еще не могла понять, что это значит, слишком маленькой была, слишком редко видела маму с папой, не успела к ним привыкнуть.
Во втором классе Оля услышала, как какая-то девочка из восьмого сказала о ней:
— Потрясающе красивый ребенок! Вечером Иветта Тихоновна пришла забирать ее с продленки.
— Бабушка, я красивая? — спросила Оля.
— Глупости какие! — фыркнула бабушка. По дороге она рассказала Оле старинную якутскую сказку про девочку со странным именем Айога.