Как ты себя чувствуешь? — Она внимательно посмотрела на Катю. — У тебя в последнее время не было головной боли, слабости?
— Ладно, хватит, — Катя включила пылесос, — идиотизм, в самом деле!
— Нет, подожди. — Маргоша ногой нажала кнопку пылесоса, он затих. — Ты зря к этому так относишься. Не хочу тебя пугать, но это серьезно. Неизвестно, сколько времени ты проспала на заговоренной подушке. Надо снять сглаз.
— Чушь! Какие-то щепки, огарок свечной, бумажка с молитвой. Это же не ядерный реактор, не ртуть.
— Слушай, тебе действительно все равно? Нисколечко не страшно? — тихо спросила Маргоша.
— Мне противно, но не страшно.
— Маргоша, ты позвони своей гадалке, — прошептала Жанночка, — потому что мне, например, очень страшно.
Гадалки дома не оказалось. Маргоша обещала непременно ей дозвониться. А щепки и прочее посоветовала до разговора со «специалисткой» не трогать, сложить в мешочек и вынести на балкон.
— А подушка? — деловито спросила Жанночка. — Из нее перья сыплются.
— Подушку надо вынести на помойку, — заявила Маргоша.
Выпив чашку чаю, захватив словарь американского сленга, она ушла. А вечером позвонила женщина с очень низким хриплым голосом, представилась Беллой Юрьевной.
— Мне ваш телефон дала Маргарита Крестовская. Она рассказала, что произошло. Деточка, это действительно серьезно. То, что вы нашли, необходимо сжечь. Это старинная магия, смертельная порча.
— Да, я крещеная, — ответила Катя.
— В церковь ходите?
— При чем здесь церковь? — Кате здорово надоело все это, она еле сдерживалась, чтобы не сказать резкость.
— Как это — при чем? Если вы верующая, то должны понимать: на вас нападают темные силы.
— Я верующая, но не суеверная. Это разные вещи.
— Вы напрасно сердитесь, — заметила гадалка, — не верят в сглаз и порчу только атеисты.
— Ну, вам, вероятно, видней, — вздохнула Катя. Ей не хотелось вступать с какой-то неизвестной Беллой Юрьевной в теософскую дискуссию и объяснять, что всякие сглазы, порчи, гадания к настоящей вере отношения не имеют. Верующий человек старается держаться от этой бесовщины подальше. И атеизм здесь ни при чем, хотя он тоже по сути своей суеверие, то есть вера в пустоту, в смерть.