— Западло это — честных воров операм сдавать, — процедил Голубь сквозь зубы.
— Западло, — кивнул Лунек, — так зачем же ты сдаешь? Твой Князь замочил Калашникова, его вычислили и взяли, он и стал со страху звенеть. Такая вот выйдет неприятность. А я здесь ни при чем. Я операм никого не сдавал и не сдам, а уж своих людей как зеницу ока берегу, не подставляю. В отличие от некоторых, сильно жадных.
Голубь молчал.
— Ну что, Голубок, тяжело мозгами-то шевелить? — сочувственно улыбнулся Лунек. — Не бережешь ты свое здоровье, травку любишь, дурью балуешься.
Голбидзе и правда тяжело было думать. Он давно и прочно сидел на игле. Морфий делал свое дело. Соображал некоронованный вор туго. Он привык брать нахрапом, свирепостью, но там, где требовалось хоть немного шевельнуть мозгами, Голубь терялся.
Лунек сделал из Князя заложника, это была хитрая, сложная ловушка. Слишком сложная для Голбидзе. Он понимал: пальбой задачку, предложенную Луньком, не решить.
И ссориться сейчас с Луньком опасно. Придется перетерпеть. Как сказал легендарный вор Цирюль: «Все бывает в жизни, все бывает. Кто терпеть не может, тот умирает». Так что придется перетерпеть.
— Мои люди Калашникова не трогали, — медленно произнес он, глядя в желтоватые, светлые глаза Лунька. — Я такого приказа не отдавал. Может, ты сам его и кончил, а на меня теперь валишь?
Лунек понял, лаврушник не врет.
К счастью, есть дела, которые одной лишь пальбой не решишь. Иначе такие вот беспредельщики, как этот Голубь, давно перебили бы честную братву. Дурное дело нехитрое.
— Что хочешь за Князя? — спросил Голубь, не поднимая глаз.
— Ничего, — Лунек улыбнулся и расслабленно откинулся на спинку стула, — пусть у меня пока отдохнет.
Не сказав больше ни слова, Голубь встал, кликнул своих телохранителей и направился к выходу. Громилы выскочили из бильярдной и двинулись за ним.
Во время разговора к еде никто из собеседников не притронулся, оба только курили. У Голубя, как у многих наркоманов, были проблемы с аппетитом.