Он деревянным неловким движением поднялся на ноги, и комиссар удивленно взглянул на него, а Максим даже опустил руку на автомат.
– Товарищ комиссар, можно вас… поговорить, – лишенным интонаций голосом попросил Артем.
Тут встревоженно обернулся и Банзай, отвлекшись, наконец, от несчастного дяди Федора.
– Говорите прямо, товарищ Артем, у меня нет секретов от моих бойцов, – осторожно отозвался комиссар.
– Понимаете… Я вам очень всем благодарен за то, что вы меня спасли. Но мне нечем вам отплатить.
Комиссар ничего не отвечал.
– А куда тебе надо-то? – вмешался неожиданно дядя Федор."
"Артем сжал губы и уставился в пол. Повисло неловкое молчание. Ему показалось, что сейчас они смотрят на него напряженно и подозрительно, пытаясь разгадать его намерения. Шпион? Предатель? Почему скрытничает?
– Ну, не хочешь, не говори, – примирительно сказал дядя Федор.
– В Полис, – не выдержал Артем.
– Что, дело есть какое? – осведомился бородатый с невинным видом.
Артем молча кивнул.
– Срочное? – продолжал выведывать тот.
Артем кивнул еще раз.
– Ну, смотри, парень, мы держать тебя не станем. Не хочешь про свое дело сказать ничего, бог с тобой. Но не можем же мы тебя посреди туннеля бросить! Не можем ведь, ребята? – обернулся он к остальным.
Банзай решительно помотал головой, Максимка тут же убрал руки со ствола и тоже подтвердил, что никак не может.
– Готовы ли вы, товарищ Артем, перед лицом бойцов нашей бригады, спасших вам жизнь, поклясться, что не планируете своим заданием нанести ущерб делу революции? – сурово спросил он.
– Клянусь, – с готовностью ответил Артем. Делу революции он никакого вреда причинять не собирался, были дела и поважнее.
Товарищ Русаков долго и внимательно всматривался ему в глаза и, наконец, вынес вердикт:
– Товарищи бойцы! Лично я верю товарищу Артему.
Дядя Федор первым поднял руку, и Артем подумал, что это именно он, наверное, и вынул его из петли. Потом проголосовал Максим, а Банзай просто кивнул.
– Видите ли, товарищ Артем, здесь недалеко есть неизвестный широким народным массам перегон, который соединяет Замоскворецкую ветку и Красную Линию, – сказал командир.