– У меня отец умер. Из-за меня, я виновата. И я уже ничего не могу сделать, чтобы он снова был живой. А там есть люди, которые еще живые. Которых еще можно спасти. И я должна попытаться. Ему должна, – медленно и неловко выговорила она наконец.
– Спасти от кого? От чего? Болезнь неизлечима, ты слышала, – горько отозвался старик.
– От твоего друга. Он страшнее любой болезни. Смертельнее. – Девчонка вздохнула. – Болезни хотя бы оставляют надежду. Кто-то всегда выздоравливает. Один на тысячу.
– Каким образом? Почему ты думаешь, что сможешь? – внимательно посмотрел на нее Гомер.
– У меня уже получалось, – неуверенно ответила она.
Не переоценивает ли девчонка свои силы? Не обманывает ли себя, приписывая черствому и безжалостному бригадиру взаимность? Гомеру не хотелось обескураживать Сашу, но лучше было предупредить ее сейчас.
– Знаешь, что я нашел в его палате? – Старик осторожно достал из кармана искалеченную пудреницу и передал ее Саше. – Это ты ее так?
– Нет. – Та покачала головой.
– Значит, это Хантер…
Девушка медленно раскрыла коробочку, нашла свое отражение в одном из стекольных осколков.
– Это он не из-за меня. Это из-за зеркала, – решительно сказала она.
– Оно здесь при чем? – приподнял брови старик.
– Ты сам говорил.
– Считаешь, что Хантер не знает, кто он есть? Или что до сих пор переживает из-за своего вида? Потому и разбил? – Гомер снисходительно хмыкнул.
– Дело не во внешности. – Девчонка прислонилась спиной к колонне.
– Хантер прекрасно знает, кто он такой. И, видимо, просто не любит, когда ему об этом напоминают, – ответил сам себе старик.
– А может, он сам об этом забыл? – возразила она.
– То-то он тебя бросил, – жестоко ткнул ее Гомер.
– Это я его бросила.