– Я с самого начала знал, что нас выпустят, – ответил он. – Просто… Не хотел торопить события.
– Просто хотел потянуть время!
– Но я тебя не обманывал! Средство от болезни существует!
Они подошли к заставе. Офицер, изредка с любопытством оглядывавшийся на них, вручил музыканту его пожитки, вернул патроны, документы.
– Ну так что, Леонид Николаевич, – козырнул он, – контрабанду с собой забираем или на таможне оставим?
– С собой, – съежилась Саша.
– Ну, тогда совет да любовь, – напутствовал их Альберт Михайлович, провожая мимо тройных рядов брустверов, мимо вскакивающих со своих мест пулеметных расчетов, мимо решеток и сваренных из рельсов ежей. – С импортом, думаю, проблем не возникнет?
– Прорвемся, – улыбнулся ему Леонид.
– Вам, думаю, хватит и волшебного слова, – хмыкнул офицер.
– Пока действует не на всех. – Леонид опять потрогал скулу. – Что называется, я не волшебник, я только учусь.
– С вами будет приятно иметь дело… Когда выучитесь.
Последний солдат открыл перед ними калитку, проделанную в толстой решетке, которая сверху донизу перегораживала туннель. За ней начинался пустой, прекрасно освещенный перегон, стены которого были местами опалены, местами выщерблены, словно от долгих перестрелок, а в самом конце виднелись новые полосы укреплений и растянутые от пола до потолка полотнища знамен.
При одном их виде у Саши заколотилось сердце.
– Чья это застава? – резко останавливаясь, спросила она у музыканта.
– Как чья? – Тот удивленно посмотрел на нее. – Красной Линии, естественно.