Послушай… – Сухой выпустил надувавший его воздух, обмяк, сморщился, опустился рядом с Артемом. – Ты же гробишь себя. Думаешь, этот костюм от фона тебя спасет? Да он как решето! От платья ситцевого толку больше!
– И что?
– Сталкеры столько не поднимаются, сколько ты… Ты дозу-то пробовал считать? Ну ты жить хочешь или сдохнуть?
– Я уверен, что слышал это.
– А я уверен, что тебе причудилось. Некому там сигналы слать. Некому, Артем! Сколько я тебе говорить должен? Никого не осталось. Ничего, кроме Москвы. Кроме нас тут.
– Не верю.
– Да мне, думаешь, дело есть, во что ты там веришь, а во что нет?! А вот если у тебя волосы выпадут, до этого есть! Если кровью ссать будешь, до этого – есть! Ты хочешь, чтобы хрен у тебя отсох?!
Артем пожал плечами. Помолчал, взвешивая. Сухой ждал.
– Я слышал это. Тогда, на башне. У Ульмана в рации.
– А кроме тебя, никто не слышал. За все время, сколько ни слушали. Пустой эфир. И что?
– И я пошел наверх, вот что. Вот и все.
Артем поднялся на ноги, распрямил спину.
– Я внуков хочу, – сказал ему снизу Сухой.
– Чтобы они тут жили? В подземелье?
– В метро, – поправил его Сухой.
– В метро, – согласился Артем.
– И нормально они тут проживут. Хотя бы родятся. А так…
– Скажи им, чтобы открыли, дядь Саш.
Сухой смотрел в пол. В черный блестящий гранит. Что-то там, видно, было.
– Ты слышал, что люди говорят? Что крыша у тебя поехала. Тогда, на башне.
Артем скривил улыбку.
Набрал воздуха.
– Чтобы внуки, знаешь что надо было, дядя Саш? Надо было детей своих рожать.
Сухой зажмурился. Протикала секунда.
– Никита, открой ему. Пускай валит. Пускай околеет. Насрать.
Никицка послушался молча. Артем удовлетворенно кивнул.
– Скоро вернусь, – сказал он Сухому уже из буфера.
Тот по стенке поднялся, обернул к Артему сутулую спину и зашаркал прочь, полируя гранит.
Грохнула дверь буфера, запираясь. Зажглась ярко-белая лампочка под потолком, двадцать пять лет гарантии, слабым зимним солнцем отразилась в грязном кафеле, которым в буфере все было обложено, кроме одной железной стены.
Артем влез в костюм – просторный, как чужой. Достал из сумки противогаз.