И Сергей Сергеевич правильно обозначил проблему: наша задача – помешать распространению сухой гнили, опасной грибковой инфекции, которая поражает шампиньоны. Если у вас в голове созрел компромисс, обсудите его со мной. Ситуация серьезная. Сто патронов за троих.
– Я не с ними, – сказал Леха.
– Сто патронов за двоих.
Артем подсмотрел, что там с Рожиным: от такой крамолы его обязательно должны были поразить корчи. Но нет, заместитель начальника станции ничуть не пострадал, как будто неприметный человек издавал инфразвук, просто неслышный для его уха.
Сто патронов.
Три с лишним рожка – из шести, которые Артем захватил с собой. За одну только возможность пройти на Ганзу. А ведь это самое начало дороги. И все же… Все другие маршруты, включая и путь по поверхности, могли стоить им еще дороже – к примеру, головы.
Карта перед глазами: спуститься по Ганзе, проехаться на ее удобных, скорых маршрутках сразу до Павелецкой, а оттуда – по прямой уже, без трудностей и препятствий – сигануть до Театральной. И не нужно ступать за границу Красной Линии, и Рейх можно миновать…
– Идет, – сказал Артем.
– Ну естественно, – ласково ответил неприметный.
Артем сбросил рюкзак, расстегнул баул, нашарил спрятавшиеся в барахле магазины, принялся выщелкивать тусклые островерхие патроны на стол.
– Десять, – он пододвинул первую партию к Сергею Сергеевичу.
– Ну что за бестактность! – расстроился неприметный; поднялся со своего места и забрал пульки себе. – Человек же при исполнении! Ну вы что? А я для чего, по-вашему?
К счастью, Сергей Сергеевич патронов не увидел.
Нахмурившись неприступно, он прочистил горло и принялся перебирать сваленные на столе документы, перекладывая их из одной стопки в другую. Теперь казалось, что он остался в кабинете один: присутствие всех прочих он вообще не мог как-либо зарегистрировать своими органами чувств.
– Восемь, девять, десять: сто.
– Все правильно, – заключил неприметный. – Спасибо. Вас проводят.
Леха одобрительно потрепал Христа.
– И чтобы больше не это самое! – заговорила голова Рожина.
Гомер, всю эту встречу остававшийся от удивления немым, поклонился говорящей голове с подлинным почтением.
– Красиво, – сказал он.
– Всего доброго! – строго повторила голова.
Артем взвалил на плечи ранец; резко слишком взял, и зеленый железный бок выпростался из верхнего угла.