Разрешите, я потрогаю? Ну как будто руку вам пожму. Оп. Мозольки. А вот это от пороха, да? Плечо покажете? Да покажите, покажите. Правое. Нет, можно не раздеваться. Пожалуйста, синяк. Приходится, видать, пользоваться автоматом-то?
И вот еще странно: пальцы у него были влажные и липкие немного. Но это не пот на них лип, а… Артем еле переборол желание понюхать свои руки, только они освободились от майорова пожатия.
– Сталкер. Я объяснил.
– Ну да, это да. Но ведь сталкеры в химзащите, в перчатках всегда, так? Это-то вы не наверху себе настреляли.
Он задумался, разминая, эти свои пальцы: толстые, сильные. Словно что-то он ими делал такое, от чего они затекли и болели. Может, долго фонариком-жужжалкой работал?
Раритетные часы прокрутили сколько-то времени, четко тикая: ц-к, ц-к, ц-к, ц-к. Все молчали, давая звучать часам. Железная дверь отсекала наружные голоса.
Потом Борис Иванович опомнился.
– Можно поинтересоваться, какова цель вашего визита на Ганзу?
– Транзит, – ответил Артем.
– Пункт назначения?
– Театральная.
– Вы в курсе, что ввоз несертифицированного оборудования связи на территорию Ганзы запрещен?
– Никогда не было такого!
– Ну как же. Вы раньше не пробовали, наверное, просто, Артем Александрович.
Царапнул звук отчества: первый паспорт ему выправлял Сухой, а Сухой имени настоящего Артемова отца знать не мог.
– Вот еще вопрос: живете и работаете на ВДНХ, о чем гласит штамп, а паспорт выдан в Полисе. Много приходится путешествовать? Часто бываете там?
– Жил год.
– Не на Библиотеке имени Ленина, случайно?
– На Библиотеке.
– К Красной Линии поближе?
– Поближе к самой Библиотеке.
Свинолуп заинтересовался, заулыбался."
"– А на Театральную вы идете, потому что поближе к Театру, видимо? А не потому что обе пересадочные станции – красные? Поймите меня правильно, я просто интересуюсь. По долгу службы.
– Почти. Выход наверх запланирован. На Театральной.