Даже не обернулся, не посмотрел в лицо тем, кто стрелял. Ну и им это было не интересно.
Вот первый.
Значит, никто их не жрал.
И автомат не взяли, побрезговали. Вот странно.
Артем присел рядом, попытался его забрать. Но руки у убитого закоченели, хоть пальцы ему ломай. Ладно, оставь себе свой ствол.
Отсоединил только рожок, нашел запасной. Настроение даже поднялось. Будто Дитмар ему аванс за операцию выплатил. Сталкеры в мародерство не верят. Сталкеры верят в такое: взял у покойника снарягу – считай, помянул.
Дальше хотелось побыстрей.
Откуда этого страдальца пулей достали? Почему товарищи не остановились, не подобрали, не понесли втроем раненого в укрытие?
Не могли сами же своего и докончить? Почему автомат бросили тогда подотчетный? Спешили? Расспросить бы их.
Но расспросить не вышло.
Второй лежал метров через триста. Звездочкой лежал, на спине. Хотел в небо напоследок посмотреть, только вряд ли что увидел: один окуляр противогаза прострелен, другой изнутри весь бурым залит.
Друзья его и здесь задерживаться не стали.
Что-то вдалеке почудилось.
Порывом ветряным принесло. Гул. Двигатель как будто. Не понять толком: слишком громко гудит воздух в фильтрах, противогазная резина уши затыкает.
Артем быстро отнял у мертвого рожок, прижался все-таки к стене, заторопился, озираясь.
"Третьего не сразу заметил; боковым зрением только. Этот хитрый был, свернул с улицы, хотел в ресторане спрятаться. А как спрятаться, когда все стены – стекольные? Отыскали и изрешетили всего. Был человек – стал куль. Выволокли, наверное, из-под стола – и докончили.
А вот сейчас был шум. Точно.
Рык моторный.
Артем задержал дыхание. Нет, не помогло. Тогда стащил противогаз, – какая уже разница, что там через год будет? – повернул ухо навстречу ветру, чтобы тот слушать не мешал.
Машина. Рабочая. Кто?
С места Артем рванул уже изо всех сил.
Вот, значит, как.
Вот почему они бежали, и вот почему не могли убежать.
Их догоняли по одному, добивали – остальные получали фору еще метров в двести-триста пока, но потом и следующего доставали.