– Летяга!!!
– Летяаааага! Ганза это!!!
– Бей Ганзу!
Кто-то с лету снес Мельникову коляску, он выпал на гранит неподалеку от густой лужи, стал дрыгать лапкой как перевернутый на спину таракан, пытаясь подняться, колеса крутились, мелькали спицами, а сверху над ним уже сшибались люди, друг от друга неотличимые, но точно про себя знающие, кто тут чужой и кто свой.
Схватили Артема, оттащили, сорвали ленту, дали говорить, грудью заслонили, Леху вытянули, а Артем уже – Гомера; оказались в кольце своих; дрались озверело, голыми руками – оружие никому нельзя было пронести на суд, кроме конвоя и палачей.
– Шанс! Шанс! – орал Артем Лехе в ухо, пока вырванными у конвоиров ключами тому отпирали браслеты. – Берем людей! На Цветной! И Гомера! На Рейх! В типографию! Все сделаем! Все по плану!
– Есть! Есть! – орал Леха.
Две схлестнувшиеся волны стали расходиться, отодвигаться от раскола: одна забирала с собой мертвого Летягу, другая – сучившего рукой Мельника и коляску с гнутыми колесами.
Но Артему нельзя было еще бежать со всеми вместе.
– Эй! Эээй! – гаркнули ему с той стороны.
Схваченную за волосы, в порванной рубахе – показали ее: Аню.
– Где зачинщик?! Черного дайте нам! У нас жена его!
– Аня!
– Сюда давай, урод! Мы ей иначе пасть… Мы ее на всех тут… Понял?! Ползи к нам, паскуда!
– Не смей!
Аня елозила и кляла их; подбитый глаз уже чернел. Коричневым соском жалко и вызывающе торчала грудь.
Артем поймал за руку Гомера.
– Листовки! Про глушилки, про выживших, про Наблюдателей! Про то, как нас всех дурят! Правду! Правду, дедуль!
Гомер закивал.
– Леха! Ты его знаешь! В лицо! Бессолова! Сашин хахаль. Кроме тебя, никто! Возьми людей тут. На Цветной. Пускай эта мразь вам…
– Ну все, Черный!
– Или впустит… Или кончи его там прямо! Не трожь ее, суки!
Леха мигнул.
– Все! – крикнул Артем тем. – Все! Иду! Иду к вам! Отпустите! Ну?!
С Аней они встретились на половину секунды – между двумя полюсами черного. Встретились и разошлись.
Глава 22. Правда
Из переходов перекипало-возвращалось на Арбатскую ее отлучившееся население: кордоны, которые его держали подальше от судилища, вмешались в общую драку. Орденские раскольники отступали со станции кто куда, Артем, зажатый между чужими людьми, этого уже не видел. Но кричал всем из-за черных глухих спин:
– Мир есть! Мы не одни! Мир уцелел! Вас обманывают! Вы можете уходить из метро! Вам врут! Не верьте им!
Потом ему опять рот застегнули.