Милаха

Денис запустил пальцы мне в волосы, задумчиво помял их.

– Завтра поедем с тобой в Перевалово. Это там где…

– Я помню. Церковь та маленькая, да? Куда зимой ездили. Зачем?

– Как зачем? На службу. Ты, кстати, куличи умеешь печь?

– Нет.

– Ну ладно, в кулинарию заедем. Яиц только покрась.

– Почему в Перевалово? Чем тебе местные церкви не нравятся?

Он снова рассмеялся:

– Да вот так. Благодаря вам с Ленкой мне теперь придётся наведываться туда периодически.

– В смысле?

– А ты подумай. Не?.. Ну и ладно, на месте поймёшь.

***

С нами поехал Медок. Они с Денисом всю дорогу что-то обсуждали на странном полужаргонном языке, да ещё и как-то по-идиотски – один начинал фразу, и вдруг обрывал её, говоря: «понимаешь, да?» А второй согласно кивал и отвечал: «ещё бы!» И так всю дорогу.

Джип – добрый конь, да и Денис гнал под сто восемьдесят, так что доехали быстро, часа за полтора.

Если смотреть в масштабах церквушки – народу было много, а так – ну, человек тридцать от силы. Они стояли в очереди, а в левом углу я заметила батюшку, накрывающего голову какой-то женщине чем-то вроде покрывала.

Денис с Медком встали в хвост очереди, бабульки оборачивались, здоровались, говорили, что мужчины должны пройти вперёд, но Денис отказался. Склонился к моему уху:

– Исповедоваться будешь?

Я даже испугалась как-то, отрицательно мотнула головой, а Денис просто спокойно кивнул в ответ.

Потом я, конечно, думала об этом. Исповедь, это же, вроде как когда рассказываешь свои грехи, каешься в них и получаешь что-то вроде прощения, да? Ну, то есть – это как возможность выговориться, но не попьяни, а осознанно.

И конечно мне было в чём выговориться, и я очень хотела бы это сделать, и особенно остро почувствовала это здесь, глядя, как от батюшки в слезах, но с умиротворением на лице отходят исповедовавшиеся… Но я не была готова. Я не понимала – как это, с чего начать. Да и стыдно было перед батюшкой-то. У меня ж там такого накопилось… в мои-то восемнадцать!"

"Когда смотрела, как исповедовался Денис – гадала, о чём он рассказывает.

Вот правда, аж до чесотки под коленками хотелось знать, прям хоть подслушивай!

Попыталась отвлечься от этих мыслей, пошла по небольшому помещению церкви, разглядывая старинные иконы и праздничное убранство, и в углу, возле большой подставки для свечей, увидела девочку. Ту самую. Побирушку. Она сидела на скамейке и, глядя в пространство перед собой, мотыляла ногами. В руке кукла.