Милаха

Алкаш, хренов!

– Ну и по какому поводу пьянка была? Несчастная любовь? – не сдержала я любопытства, ставя перед ним тарелку с ухой. Из сёмги, между прочим. Для Дениса старалась, а в итоге, как всегда – он если пару раз поел, то хорошо. Даже удачно, что Макс с похмелья, а то было бы жалко выливать. А так, как раз самые смачные остатки ему достались.

– Ну, скажешь тоже… – кажется, он сожрал этот суп взглядом ещё до того, как я подала ложку. – Кореша в армию провожали. Святое дело.

– Набухаться?

– Да ладно тебе. Просто не рассчитал.

Но проводить надо было нормально, кто знает, может, в последний раз виделись.

– С чего вдруг?

– Чечня.

Он сказал это так просто, вылавливая из тарелки жирненький кусочек рыбы, что прозвучало, как «простуда», например. Ну, что-то такое банальное, от чего никуда не денешься, а на работу ходить всё равно надо.

– А что Чечня? Я слышала, там уже всё заканчивается, просто дожать немного осталось? – повторила я то, что говорил мне когда-то Лёшка. – Разве нет?

Макс хмыкнул."

"– Зависит от района.

Местами уже наши стоят, но есть и горячие точки, где хозяйничают боевики. Ну как точки – целые аулы. Там средняя продолжительность жизни нашего солдата – дня три от силы. Отправляют туда, например, роту в сто пятьдесят – двести человек, а возвращается человек тридцать – сорок от силы, с учётом раненых и покалеченных. Если так пойдёт, скоро и из запаса начнут дёргать.

– В смысле?

– Ну… Тех кто отслужил уже. Сначала таких как я, потом постарше, потом ещё старше и так – пока всех не выберут.

– Но… Там же всё заканчивается уже? – уже без надежды повторила я.

– Да ничего там не заканчивается! Конца и края на самом деле не видно. У меня пацанчик знакомый недавно вернулся оттуда – без обеих ног, такого порассказал! По телеку и половины правды не говорят, чтобы народ не кипешил.

Я заторможено поднялась, поставила чайник и потом только спросила, а будет ли вообще Макс чай, и сразу же набадяжила ему растворимого кофе, хотя он и ответил, что ничего не будет и можно уже ехать… Так же заторможено поставила перед ним кружку.

Макс замешкался, но отказываться не стал. Постеснялся, наверное. И только когда он уже почти допил, я вспомнила про сахар и печеньки… И всё молча. А как я могла говорить, если в горле, где-то под самой челюстью, защемило вдруг… Постаралась взять себя в руки.

– Макс, а туда, в эти горячие точки, всех подряд отправляют?

– В зависимости от рода войск и их назначения, но для гражданских это выглядит как рулетка, конечно.