Милаха

И казалось – теперь-то город точно знает о нас всё, всё видит, всё понимает, но никому не скажет, потому что в безумной суете ему нет до нас дела. И никому нет, просто потому что кроме нас двоих – в целом свете тоже никого нет. И от этого словно вырастали крылья.

– Кстати, – шепнул мне в макушку Денис, когда кровь закипела настолько, что нам пришлось оторваться друг от друга, – мне очень понравилось, что ты сегодня не вырядилась в меха́. Боярская не догадалась бы.

В этом и разница, огромная разница между вами! А что будет дальше, зависит от тебя, но я уверен, что ты не подведёшь.

Глава 5

Потом он привёз меня в квартиру и уехал. И снова беспокойство: где он, чем занят, что творится вокруг него, когда вернётся. Вернётся ли?

Последняя мысль была похожа на загноившуюся занозу – едва заметная, но мучительная. Я гнала её, старалась отвлечься. Повторила свою фитнес-программу, полистала спортивные книжки, прогнала в памяти технарёвские темы на понедельник.

Заново перемерила шмотки, купленные накануне, поигралась с косметикой – красилась и умывалась, каждый раз пробуя что-то новенькое. При этом вздрагивала от каждого шороха, надеясь, что это пришёл Денис. Проверила, работает ли телефон. Выбралась в универсам, вернулась, сварила борщ…

Денис вернулся около восьми, но стряпню мою есть не стал. В другое время я бы, возможно, обиделась, но в этот раз мне было не до этого.

Какой там! Мы даже до спальной не добрались – так и остались в зале. И в этот раз, стоя на коленях на сиденье кожаного дивана и упираясь локтями и лбом в его спинку, я чувствовала, как прижимаясь ко мне сзади, – тесно, словно пытаясь слиться со мной в единое целое, извергается в меня Денис. Без резины. И может, это было и глупое, но всё-таки моё личное счастье. Даже какая-то победа, что ли.

– Собирайся, Милаш… – шепнул он, немного придя в себя, и выскользнул, возвращая меня с небес на землю.

 – Я столик заказал в «Робин Гуде», поужинаем там."

"Шли пешком – просто растворились в толпе, затерялись среди сотен уставших, строящих планы, злящихся и смеющихся, среди верных и гулящих, богатых и бедных, счастливых и несчастных – одним словом, среди таких же, как мы, простых смертных. Поначалу мне было страшно.