– Лёш, блин… Какого хрена? Ты в курсе сколько время?
– Час.
– В смысле?
Он поднял вторую руку с часами на запястье, показал мне:
– Даже без трёх.
– В смысле… Я что пять минут всего спала?
– Вот уж не знаю. Может, я зайду к тебе?
– Нафига? – растерялась я, но тут же пришла в себя: – Так, Лёш, какого хрена, а? Я сейчас сдохну от усталости, я спать хочу! Чего тебе надо?
– Ну ты же хотела гамбургер и картошку фри? Вот, – снова тряхнул чем-то, и я, наконец, разглядела, что это два бумажных пакета с заветной буковкой «М».
– В смысле… – распахнула дверь, позволяя ему войти. – Где взял?
– Угадай с одного раза! – рассмеялся. – Он, оказывается, до двенадцати ночи работает, так что успел. И очереди почти не было, так двадцать минут.
Вошёл в номер, огляделся. Я лихорадочно пособирала свои, раскиданные в усталом коматозе шмотки, кинула на постель покрывало.
– Здесь спишь? – хмыкнул Лёшка. – Прикольно! А я как раз вчера ночью думал, где.
– Не бывала в лагере. – Я окончательно проснулась и поняла наконец, что стою перед ним, замотанная в одеяло и ситуация такая… щекотливая. И ладно Гали нету, но Дима-то за стеночкой тоже не дурак. – Лёш, ты это… Спасибо за гамбургер, правда! Но тебе лучше вернуться к себе, чтобы Димка…
– Да нет его, я потому и дотянул до часу, что ждал, когда он свалит.
– В смысле? Куда он свалил, завтра в восемь выезд! – охнула я.
Лёшка многозначительно дёрнул бровями:
– Так Зоя Андреевна вызвала! Пятиминутка, наверное?
– Да ладно… Брешешь ты, Савченко!
– Пойдём, проверим?
Я фыркнула. В жизни бы не подумала, что Зойка на такое способна. Хотя теперь гораздо понятнее, как она терпит Панина. Да и не моё это дело, в конце-то концов, хотя и неприятно. Слишком уж просто к этому относятся в их великосветской тусовке.
– А как же ты? Не ревнуешь? – ляпнула я и только тут поняла, что снова начинаю эту игру в пошлые колкости. Этого ещё не хватало! Суетливо схватила бумажный пакет: – Ээ… Я завтра съем, ладно? Сейчас вообще сил нету.
– Завтра он будет никакой. Давай, садись! – Лёшка опустился на мою кровать, похлопал рукой с другого её края. – Давай, давай, я тебя не укушу. И даже приставать не буду.