И звезди так, чтобы ни одна собака не подкопалась.
– Мандец. А ты говорила – статусное мероприятие… А они, вон, даже на фитнес-марафон массовки нагнали, чтобы видимость ажиотажа создать. Неужели желающих не нашлось? Ведь сам Тим Джонс приехал!
Зойка расплылась в снисходительной улыбке:
– Да ты просто ценник не знаешь, Милусь! Им выгоднее без лишних заморочек двадцать человек по полной цене прогнать и полсотни левых в массовке, чем толпу тех, кто очень хочет, но ни хера не может заплатить, а потом ещё и будут двигать тему на профессиональном уровне, создавая конкуренцию.
Я нервно вздохнула и Зойка, словно почувствовав новую волну моего психоза, резко остановилась:
– Ну чего ещё?
– Он там с Боярской. И в Италии тоже с ней был.
– Господи, Милусь, ну и что?! – всплеснув руками, рассмеялась она. – Он мужик! Самец! Кобель! И уж поверь мне – лучше пусть он трахает всех подряд, чем будет импотентом, вот правда! Тем более что возвращается-то он всё равно к тебе! А это, поверь, гораздо важнее подсчёта дырок в которых он бывал, бывает, и будет бывать, как бы ты ни рыдала по этому поводу! – Но видя, что вдохновляющая речь только ещё больше меня прибила, сбавила тон до вкрадчивого полушёпота: – Да у него крыша от тебя едет, детка, неужели ты этого не видишь? Просто сделай так, чтобы ему с тобой было легко.
Я покорно кивнула.
– Вот и отлично! Давай, порви всех сегодня! В половине одиннадцатого выезжаем. Сначала бутик, потом салон, так что можешь не краситься.
Глава 44
Когда Зойка говорила что нужно «позвездить» я боялась. Где я и где вот это всё, да? Однако после того как она выбрала мне шмотки: откровенный, хотя и сплошной, пляжный купальник и длинное облегающее платье с высоким воротником стойкой, но открытой спиной и провокационным, глубиной аж до солнечного сплетения декольте: чёрное, усыпанное от середины бёдер и до подола сверкающими бордовыми стразами – я приободрилась.