Мне было так страшно. Так грустно без вашего отца. Но среди всего этого негатива больше всего мне запомнился момент, когда я впервые увидела вас с братом. Я сразу вас так полюбила… и впервые за долгое время поверила, что когда-нибудь всё снова будет хорошо. – Она покачала головой. – За свою жизнь я потеряла много людей, Саймон. И пока я жива, вы с братом не окажетесь в этом списке. Особенно в день вашего рождения.
Несмотря на бесчисленные перья, покрывающие тело, ночной воздух холодом прошёлся по коже.
– Ты нас не потеряешь, мам…
– Не потеряю, – согласилась она. – А теперь пойдём, пока мы не опоздали.
Не успел Саймон даже расправить крылья, как она уже слетела во двор. Дрожа от напряжения, словно струна, он поспешил следом, а когда заскрежетал когтями по булыжникам, она уже ждала его в человеческом виде.
– Мам, ну пожалуйста, – тихо сказал он, вместе с ней приближаясь к дверям. – Я не смогу разрываться между вами с Ноланом…
– А ты за меня не волнуйся, – сказала она, твёрдо шагая вперёд.
– Но…
Грохот эхом отразился от каменных стен, и Саймон с матерью вздрогнули, застыв на месте. И хотя Саймон думал, что через двери Цитадели ему придётся пролететь в виде мошки, они заскрипели и медленно распахнулись, открыв взору прихожую и караул солдат, стоящих с оружием наготове.
Мгновенно обернувшись тигром, Саймон закрыл маму собой, готовясь отразить нападение. Но солдаты даже на него не взглянули.
Солдаты не собирались нападать. Две шеренги врагов, готовых убить его, разделяло всего два метра, но вместе они образовывали тропу, уходящую вглубь Цитадели. Дорогу, приготовленную специально для Саймона."
"– Я пойду первым, – сказал он матери, вернув себе облик человеком. Собрав всю храбрость в кулак, он переступил порог, ожидая очередную ловушку.
– Стоять. – Первые двое солдат вдруг скрестили копья, не давая маме пройти. Саймон обернулся, в ярости глядя на оружие у горла матери, но солдаты не спешили его использовать.
– Пропустите меня, – приказала она с уверенностью человека, привыкшего командовать целым Царством.