"
"Как я себя ни клял за распоряжение Хохлову перегнать царские кареты в Гатчину, но понимал, что по-другому сделать не мог. Если бы не ротмистр, то командиру Ингушского полка приказал бы занять место в карете и сделать пробный прогон царского кортежа до Гатчины. А причиной этому была настоятельная рекомендация барона Штакельберга. Рудольф Александрович, будучи главным церемониймейстером императорского двора, детально расписал порядок действий Михаила на завтра. Событие предстояло неординарное – официальное утверждение Сенатом нового российского царя.
И в этой церемонии Михаил должен был прибыть на царской карете, на ней же должен был подъехать на службу в Исаакиевский собор, а затем в сопровождении церковных иерархов направиться в Зимний дворец. Где на Дворцовой площади будет происходить торжественная часть – небольшой парад юнкеров и некоторых частей Петроградского гарнизона, фейерверк, выступления общественных деятелей, и всё это завершали народные гуляния.
Не знаю, как после такого теракта народ будет гулять, но отменять мероприятие ни в коем случае нельзя.
Если отменю мероприятия в честь официального вступления на престол нового императора, то это будет частичной победой тех сил, которые организовали это преступление. В этот момент у меня окончательно вызрела идея отменить к чёртовой бабушке сухой закон. Не время сейчас думать о здоровье населения. Вопрос сейчас стоит вообще о существовании русской нации. Допустим, Октябрьская революция произойдёт, то сухой закон всё равно накроется медным тазом.
А в ходе Гражданской войны и ВОВ народ начнёт потреблять водку не меньше финнов или ирландцев. А это известные выпивохи, многие из которых настоящие алкоголики. Эта идея родилась не на пустом месте. Мы с Кацем много раз обсуждали вопрос отмены сухого закона. По логике жизни, его нужно было отменить, но очень этого не хотелось. Такое благое дело – и поганить своими руками. Но сейчас, когда подумал о настроении людей, которые соберутся на Дворцовой площади, я пожалел, что в стране введён сухой закон.
Пускай он особо не соблюдался, но на официальном мероприятии его нельзя было нарушать. Так бы распорядился поставить на площади несколько больших палаток-рюмочных, и праздник для народа был бы обеспечен.
Несмотря на то что в голове носилось масса мыслей, внешне я не выражал никаких чувств на выкрики ворвавшегося в кабинет Первухина. Присутствующие, глядя на меня, тоже молчали. Не принято было в этом времени в присутствии императора первым выражать своё мнение.
