— Ах вот оно что! — Зловеще улыбнулся он мне. — Вот значит, как ты это делаешь, ну что же, сейчас посмотрим, кто из нас хитрее.
Он приказал двум десяткам стражников в золоченых доспехах охранять камень воскрешения, а сам куда-то удалился. Пока орк бегал и решал свои проблемы, я что было сил строил глазки Шиа, которая так и стояла в своем балахоне буравя меня ненавидящим взглядом."
"Вернулся орк как раз в тот момент, когда я от скуки начал слать ей воздушные поцелуи, не обращая внимания на мои кривляния, он приказал магам, которых притащил с собой очистить площадь от посторонних и начать планомерно обрабатывать землю огненными заклинаниями.
— Селезнев? — Я скорчил очередную гримасу, стараясь изобразить мольбу. — Может все же поговорим? Ну сдадите вы мне столицу, ну поставлю я своего герцога и что с того, тебе же сплошная выгода, а вот если ты будешь сопротивляться…
Орк не слушал меня, он уверенным шагом направлялся к одиноко стоявшей на расчищенной от зевак площади, фигуре.
— Мадам! — Обратился он к ней и попытался ухватить Шиа за локоть.
Шиа как-то неестественно извернулась и куснула орка за руку, которой он посмел ухватить ее за локоть, мгновение и Селезнев стоит рядом со мной, а на его месте высится груда выпавшего имущества.
— Селезнев. — Я похлопал его по плечу. — Ну сколько мне еще раз говорить тебе? Сдавайся!
— Что за? — Вскрикнул орк, скинул мою руку со своего плеча и полез читать логи. — Ага! Значит богиня! Мне говорили, что ты якшаешься с этими неписями! Но ничего.
Тем временем, маги, которых привел с собой орк, выполняя приказ, разбили площадь на сектора и начали планомерно жечь землю.
По началу у них это даже получалось, вот только, судя по всему, Шиа не понравилось, что какие-то там парни уничтожают ее слуг и вот уже, колдуны с дикими криками заметались по площади, атакованные ядовитыми тварями. Я же, воспользовавшись ситуацией соскочил с камня на обработанную пламенем площадь и помчался что есть силы прочь.
Уже выбегая с территории площади, я чуть не угодил в открывшийся портал, из которого вальяжно и горделиво выступила никто иная, как Генриетта Долина, закованная в сверкающий пластинчатый доспех.
Я шлепнул ее по закованной в латы заднице, от чего по площади пошел гул, а рука моя на некоторое время онемела.