А еще на границе, в пределах поселков, очень много шарашилось освободившихся зеков, которым тупо некуда было ехать, никто их нигде не ждал (прям, как меня), и они оседали в этих поселках, пробиваясь охотой, рыбной ловлей и вот такими, полулегальными лесопилками.
Мы выкупили с Черепом напополам одну из них. Нашли ребят, готовых работать. И заимели подвязки с местными властями, чтоб не препятствовали нам.
И дело пошло.
Да еще и очень шустро пошло, потому что в те годы толковых мужиков там было не то чтоб много, люди спивались от безработицы и общего охренительно мерзкого настроя.
Но у нас все было неплохо. А потом и вовсе хорошо. Конечно, работать приходилось, но это Дальний, тут привыкли к тяжелой работе. А мы еще и платили без обмана.
Через какое-то время мы с Черепом выкупили еще пять лесопилок.
И масштабы стали другими."
"Я работал, как зверь, мотаясь по всему Дальнему, в поисках нормальных людей, точек сбыта, общаясь, договариваясь, на всех уровнях сразу. Было непросто. Со мной, бывшим уркой, власть имущие особо разговаривать не хотели, так и норовили наебать.
Приходилось показывать, что я не дам себя в жопу вы**ть. Пару раз приходилось делать это жестко.
Всякое было в те времена.
И наезды бандитские на лесопилки, и проверки властей, что гораздо хуже и затратнее бандитских наездов, и поджоги, и разные херовины с людьми, которые тоже люди и периодически то дрались, то пили, то убивали друг друга, а чаще всего — совмещали все это, и веселье шло на полную.
Но мы с Черепом решали вопросы быстро. И слава о нашем предприятии, как о месте, где дают работать, не разрешают вольничать и хорошо платят, пошла по краю.
В итоге через пять лет мы осознали себя уже очень даже известными на своем уровне людьми с хорошим, прибыльным бизнесом и нехилыми счетами в банках.
И именно в тот момент я понял, что потолок. И дальше либо вниз, либо изо всех сил поддерживать то, что есть.
Друзья из Питера шепнули, что скоро будут усложняться законы по лесозаготовкам и торговле с Китаем, а это значило дополнительные бабки и очень серьезный геморрой.
И вот тогда решение свалить из бизнеса, переключиться, стало логичным и единственно верным.
За спиной легкое шевеление, тихий выдох, я оглядываюсь.
Нет, спит.
Спит моя Шипучка. Моя слабость, единственная в этой жизни.
Она в те пять лет занимала мои мысли нереально.