Словно прикидывают, что со мной сотворить.
Я делаю маленький шажок к телефону.
Успею? Нет?
— Давай так, коза, — неожиданно вступает в разговор тот, что пониже ростом, и я вздрагиваю. Пустой у него голос. Мертвый. — Ты думаешь до завтра. А потом соглашаешься. Неохота с тобой… Ну ты поняла, да?
— Нет.
— Ну, значит, завтра поймешь. Подумай все же. Мы придем с утра. И да, цена уже будет другая, раз ты такая борзая.
Они молча проходят мимо меня, так и замершей на месте с судорожно сжатым в кулаке воротом кофты.
Уходят? Они уходят?
Не успеваю я облегченно выдохнуть, как высокий останавливается возле меня, бесцеремонно хватает за подбородок, поднимает:
— Ниче так… — переглядывается с приятелем, — давай, ты завтра не согласишься? И тогда я тебя на счетчик поставлю.
Я резко дергаю подбородок, вырываясь и с трудом сдерживая желание ударить по мерзкой роже.
Понимаю, что он только этого и ждет. Готов к этому.
Поэтому просто смотрю. Зло и надменно.
Он хмыкает, возвращает руку, проводит большим пальцем по нижней губе. И это мерзко. До тошноты.
Но я терплю. Чтоб не провоцировать.
И меня вознаграждают.
Уходят.
Я какое-то время неверяще смотрю на дверь. А потом сначала бросаюсь запирать ее на все замки и только после этого бегу к телефону.
Но разговор с милицией ничего не дает.
Я кладу трубку и начинаю в панике ходить из угла в угол в поисках выхода из ситуации.
Я слышала, конечно слышала, знаю о таких историях и отдаю себе отчет, что меня пока что очень вежливо предупредили. Очень вежливо.
Газеты рассказывают совершенно страшные вещи про хозяев таких квартир, попросту пропавших без вести… Хотя не факт, что и со мной так же не будет.
Становится так страшно, так жутко!
В первую очередь, от собственной беззащитности.
Я внезапно отчетливо понимаю, что совсем одна, что никто обо мне не будет переживать, беспокоиться.