— Да, — Энди отвечает неуверенно, мямлит, потому что действительно не уверен. Он уже не знает, где сам. Рой смел указатели. Иди ищи теперь!
Маккена улыбается. Он-то знает.
— Я все сделаю сам. Думай о себе.
И делает, потому что знает, что делать. До испарины. До изнеможения. До слез, что предательски соскальзывают из уголков глаз. А после - обнимает колени. И вновь целует. Дотягивается до шеи. Слизывает выступившие капли. И целует опять. Благодарно. Заключает перемирие. И плевать, что уже не с кем.
У Энди кружится голова.
"напротив. Что-то говорит, но парень не слышит. Он сидит на столе, пытаясь припомнить, где себя оставил. Вспомнить не удается. А искать надо.
— О, привет! — весело кидает Маккена. — И давно ты тут?
Кто? Стив! Боги! Откуда?! Когда?!
— Да вот, — объясняется тот. — Стою, процессу не мешаю. Привет, детка!
— А? Да. Привет.
Только этого не хватало! Провалиться бы сквозь эту проклятую крышку стола. Да, покупал, не думал для чего.
— А вы молодцы, — глупо замечает Шон.
— Жив, — хочется соврать. Не получается, потому что и не жив он вовсе.
— Надо бы забрать у тебя ключи, — замечает Рой, — а то вторгаешься, когда заблагорассудится.
— Если бы вы дверь в ответ на звонок открывали…
— А ты звонил?
— Нет, пятнадцать минут стоял и медитировал. Прикинь, не открылась.
Рой направился к Стиву, давая мальчишке возможность улизнуть в ванную. И хорошо, потому что Энди не узнает, что они успеют заняться ЭТИМ, пока он будет мыться.
— Слушай, детка, — Шон как всегда в хорошем настроении. — Я тут подумал, что готовишь ты, конечно, хорошо. Рой вряд ли опровергнет, но не думаю, что это мечта всей твоей жизни…
— Мне нравится это делать.
— Боги! — воскликнул Стив. — Только не это! Либо я сдохну в тренажерном зале, либо разжирею как свинья!
— Не мечта, — согласился Маккена. — Мечта нарисована в журнале.
— Стесняюсь предположить…
— Не стесняйся, — перебил Рой. — Это мотоцикл.
— Что-о-о? А впрочем… Ну, мне кажется, он подождет немного.
— Уже можно начинать бояться? — шутит Маккена.
— Начинай. Хочу предложить Энди поучиться танцевать.
Повисла глупая пауза. Она была именно глупая, потому как полностью соответствовала выражениям лиц присутствующих. И хотя эти выражения можно было определить разными статьями, в них было все же нечто общее, словно все пытались проглотить некий увесистый шершавый ком. Причем один на всех.