Скорее, это был носок на веревочках, едва прикрывающий причинное место. Этот лоскуток с выточкой богато дополняла россыпь блесток и капель пота.
— О! — радостно воскликнул он. — Дитя всплыло!
— Чего вы меня не разбудили? — угрюмо спросил Энди.
— Не разбудили?! А это возможно? Мне кажется, мертвого проще поднять, чем тебя!
— А где все?
— Народу битком, так что, можешь выбрать всех, кого захочешь!
— Рой?
— Ну кто бы сомневался! Отправил домой с сопровождением.
— С каким сопровождением?
— С обычным! Чтобы не кантовали, не трясли, до кровати доставили и аккуратненько сложили.
— Он пьян?
— Я же говорил тебе. Теперь две недели бульона. Все как всегда. Без изменений и отклонений.
— Зачем ты позволил ему?
— Ну, началось! А ему можно что-то позволить или не позволить? По-моему, Рой берет все, что захочет, не озаботясь спросить разрешения. К тому же, мне кажется, он уже взрослый мальчик.
— Ты должен был остановить его. Он же спивается!"
"— Прости, детка, но я затрахался.
— И попробую, — голос Энди надломился, блеснув внутренней слезой.
Энди ехал в такси, ненавидя всех и вся. Роя - за то, что тот пьет. Себя - за то, что уснул. Стива - потому что у него кончилось молоко. Опять себя. Опять Роя. Снова себя. Себя! Себя! Себя! Чертова усталость! Ну, Рой! Или я вытащу тебя или сдохну! А вот и не угадали! Не сдохну! Не дождетесь! Буду варить бульон! И поридж! И мюсли разводить! Эх, Рой, Рой! Буду трахаться с тобой и бульоном, и мюсли! Так что, извини! И вряд ли ты дождешься, что я затрахаюсь! Потому что затрахаюсь, но утоплю тебя в проклятом бульоне!
В доме мертвенно тихо.