«Та же фигня», — вспомнила Лави′на, глядя на Стива. Наверное, это и есть ответ на риторический вопрос о том, почему они вместе столько лет. Шон выглядел спокойно, но Бернарда видела, что он сплошь обмотан колючей проволокой волнения за Маккену.
Фойе напоминает растревоженный осиный рой. Люди толкаются, тычутся в слепой надежде собрать кучи автографов. Зачем они им, половина не знает, но общий ажиотаж заставляет хотеть. Столы, составленные кафедрой, тонкой перегородкой отделяют жужжащую толпу от съемочной группы.
Стеклянные двери сомкнулись за спиной Роя, и он оказался в эпицентре осинника. Везде снующая возбужденная толпа, затерявшая где-то в своих недрах и Энди, и Стива, и всех остальных. Маккена всматривается во вспыхивающие между спинами промежутки в надежде увидеть парня. Энди улыбается, и Рой видит его лицо, мелькнувшее в просвете. Спины смыкаются, закрывая парня, словно это створки огромного объектива.
Два часа дороги, а Энди не произнес ни одного лишнего звука. Он отвечал на вопросы в лучшем случае однословно или просто кивал головой. Казалось, он не проявлял интереса ни к дороге, ни к месту, куда они направляются с Роем, ни к самому Рою.
Жизнь не складывалась. Она напоминала расползшихся слепых котят, которые тычутся мордами в поисках соска, к которому можно прилепиться, а соска нет, потому что мать позабыла их накормить.
"Отель клубного отдыха. Не сезон, и Стиву повезло забронировать то же бунгало, в котором он и отдыхал с Маккеной. Триста метров уединения по периметру, уютная комната с оранжевым светом, ресторанчик, несколько баров. Шон надеялся, что те четырнадцать дней, которые Рой и Энди проведут вместе, наконец, позволят всему вернуться на круги своя.