Красноречием он никогда не обладал, но имел хотя бы дар речи, а сейчас утратил даже его остатки. Значит, он моет ночами полы, чтобы заработать крошечные деньги? Очередной заевший круг. Поцарапанная пластинка жизни, и иголка спотыкается, не в силах перейти на соседний виток. Пока Маккена размышлял, какой-то человек, видимо, повар, принес тарелку с едой и позвал парня. Рой не мог оторвать взгляда от того, как тот ел. Быстро, жадно, почти заглатывая целиком куски. Значит, вот как он не голоден? Рой чувствовал, что в нем, опережая друг друга, одновременно поднимаются гнев и жалость.
— Что ты делаешь?! — наконец, разродился Маккена.
— Странный вопрос. По-моему здесь все однозначно. Ем. Есть иные предположения?
— Ешь?! А мне кажется, доедаешь!
— У тебя с этим проблемы?
— Да, Энди! Представь, у меня с этим проблемы! Скажи мне, только честно, неужели все, что я стараюсь сделать, настолько мерзко, что ты предпочитаешь доедать холодные объедки и соскребать плевки с пола? Как ты позволяешь себе такое унижение?!
— Плевки — всего лишь слюна, и она оскорбить не может.
Рой хотел что-то сказать, но запнулся и тяжело выдохнул.
— Хорошо, — помолчав минуту начал он. — Я хотел просто помочь, но, наверное, ты прав, нет смысла продолжать. Все, что я пытаюсь делать, бесполезно.
Он махнул рукой и ушел, а Энди еще долго сидел, вяло ковыряясь вилкой в одеревеневшей картошке.
Энди осторожно открыл дверь и вошел. В комнате царил сумрак и пахло сердечными каплями. Рой лежал в постели и неподвижно смотрел в одну точку. Лунный свет бледно разливался по его лицу, и парень заметил на щеке чуть поблескивающую влажную дорожку.
"— У тебя болит сердце? — тихо спросил парень. — Здесь пахнет лекарством.
— Какая разница? Завтра мы уедем, и это уже не должно тебя интересовать.
— Я не хотел тебя волновать. Мне жаль.
— Прошу тебя. Не надо ничего говорить. Ложись.
Энди спиной чувствовал, что Рой не спит.