Чуйка не давала мне покоя — было ощущение, будто вот вот произойдет нечто значимое.
В какой-то момент мы остановились на перекур. По моим подсчетам, мы находились где-то на половине пути, между двумя кишлаками. Если, конечно, тот аксакал не соврал и поселок действительно существовал.
Вдруг, где-то относительно недалеко послышалась стрельба. Ее плотность резко возросла, были различимы как длинные очереди, так и одиночная стрельба, и даже взрывы.
— Что это? — насторожился «старый».
— Совсем рядом, вроде. Может, метров пятьсот! — заметил его напарник.
Все трое посмотрели на Игнатьева.
— Нужно осторожно проверить. Вдруг майор Шишкин ввязался в бой и ребятам нужна наша помощь? Уйти просто так, не разобравшись — глупо.
И верно, нет ничего хуже, чем бросить брата по оружию в беде, даже не попытавшись помочь ему. Такие случаи тоже были.
Едва мы выдвинулись, как полил дождь. В стоптанных кедах с тонкой подошвой лазить по мокрым камням очень неудобно, но иначе — никак.
Стрельба быстро утихла, не прошло и трех минут.
Скорее всего, наши бойцы перебили всех душманов, заставить их сдаться очень непросто из-за моральных установок. Истинный моджахед лучше погибнет в бою как герой, в последний раз бросившись на неверного, чем с позором сложит оружие и обратит на себя недовольство своего бога… Это одна из причин, почему их так сложно победить.
Три минуты, пять. Шесть.
Мы услышали голоса, шум.
Игнатьев знаками показал, чтобы не шумели и двигались максимально тихо.
Так как мы были немного выше пролегающей справа тропы, мы могли попробовать прокрасться и понаблюдать. Ползти плашмя на брюхо по мокрым камням, было неудобно, да и неприятно. Но разве это проблема?
А когда мы подползли ближе, то увидели жуткую картину… На небольшой площадке между камней, тут и там лежали тела разведчиков.
Моджахедов было около двух с половиной десятков. Стало быть, это достаточно грозная сила, противопоставить которой нам просто нечего. Даже фактор неожиданности не поможет.
— Зараза! — напряженно процедил Игнатьев, наблюдая за происходящим.