Не знаю, оказывался ли раньше этот офицер в такой ситуации… Разведчик молчал, под шум дождя это получилось весьма атмосферно.
— Нужно уходить, — негромко произнес тот, вытирая лицо от капель. — Искать дорогу из этого ущелья. Больше нам тут нечего делать. Не в таком составе.
— И все бросить? — удивился я. — Мы же так ничего толком и не узнали. Ни численность противника, ни кто управляет всей этой бандой. У нас даже нет видимых доказательств того, что американский агент находится здесь. Вы хотите сказать, что все погибшие сегодня люди, умерли просто так?
Слова возымели эффект, но не тот, на который я рассчитывал.
— А что мы можем сделать? Нас всего четверо, а горы просто кишат духами. Ты, Громов, конечно, молодец. Я еще не видел, чтобы солдаты срочной службы чувствовали себя настолько уверенно и действовали как опытные бойцы. Но давайте посмотрим правде в глаза, операция сорвана, первоначальная задача провалена, разведгруппы практически не осталось. Связи у нас тоже нет, помощи ждать не откуда.
"— Правильно, все так! — твердо произнес я. — Но вы забыли про один важный момент, противник не знает, что мы здесь. Это важный фактор, который выше всех остальных минусов. Короче…
«Старый» только плечами пожал.
— Я вот что предлагаю! — продолжил я, глядя на остальных. — Мы должны доделать начатое, аккуратно разведать, что именно происходит в северном кишлаке и какие силы там собрались.
Оба разведчика нервно рассмеялись.
— Как? Ты что не видел, с ним толпа душманов! Их там человек тридцать было, а сколько там, куда они направились, можно только гадать. Это необоснованный риск.
— Ты что, хочешь взять языка? — поднял бровь капитан.
— Да. Возможно, это немыслимо, но не только для нас, для них это еще более неожиданно. Они только что ликвидировали наших ребят и наверняка уверены, что другой угрозы в этих местах нет.
— Ну, конечно… Это же так просто!
— Кто этим займется? — спросил Игнатьев, задумчиво глядя на меня. — Тем более, с нашими-то возможностями и в сложившейся обстановке.
Добровольцев, конечно же, не нашлось. На суровых лицах разведчиков застыла неуверенность, даже растерянность.