Приехали в деревню, скрутили, а куда его такого везти? Не маленький, сто десять килограмм веса и дури немерено. Думали, проспится и все нормально будет. Но нет, нормально не стало. В дурку мы его тогда отвезли. Там он и сидит по сей день.
Это я рассказал к тому, что люди не всегда такие, какими их называют.
Из оружия у меня был автомат Калашникова семьдесят четвертого года, три магазина, граната и нож. У Игнатьева примерно то же самое, только автомат с подствольным гранатометом.
— Громов, ты понимаешь, на что идешь? — проверяя боезапас, Игнатьев зачем-то предпринял последнюю попытку меня отговорить.
— Понимаю, но я упрямый! — ответил я. Мои слова его даже не удивили.
— Ясно. Сергеев, Парамонов! — спустя пару секунд, произнес Игнатьев. — Слушайте мой приказ. Скрытно выдвигайтесь на север, ищете кишлак. Наблюдаете, ни во что не ввязываетесь. Как только поймете, как там и что, выдвигайтесь обратно. Встречаемся здесь же, через три часа. Вопросы?
Вопросов не было. Они были недовольны, но тут хотя бы задача понятна — добраться, посмотреть, запомнить, вернуться.
— Все, выполнять!
И оба разведчика, проверив оружие, выдвинулись на север. Вскоре они пропали из вида. А мы остались наедине.
— Товарищ капитан, я…
— Отставить! — вдруг ответил тот. — Все правильно сказал. Потом, если выберемся, будет время поговорить и все обсудить. А пока, у нас есть, чем заняться!
* * *— Товарищ лейтенант! Разрешите обратиться?
— Иванов, вы уже вернулись? Рассказывай!
— В общем… Мы провели разведку дороги, все чисто.
— Ясно, — отозвался лейтенант Печенкин. — Отдохните, но никому не расслабляться. Быть начеку. Еще неизвестно, чем все это закончится.
После разгрома и стремительного отступления остатков разведывательного подразделения, лейтенант оказался старшим в отряде.
Первые три минуты их еще пытались преследовать, но потом отстали.
Ситуация получалась крайне хреновая. Связи со штабом не было.