Черт, в таком положении я почти беззащитен. У меня на плече висел Калашников, но воспользоваться им в этой ситуации, я смогу только стреляя вперед.
— Русский! Совсем с ума сошел?! — прорычал он, но из-за громыхания движка, я почти ничего не услышал.
— Рот закрой! — громко парировал я. Нашарил рукой в кармане пистолет американца, вытащил его наружу. Навел на агента. — Жить хочешь?
В этот момент я чуть не справился с управлением, мотоцикл слегка занесло. Мне пришлось отвлечься на дорогу и как можно крепче вцепиться в руль.
Мы летели вперед под восемьдесят километров в час и мотоцикл только чудом еще не влетел в яму. Сохранять равновесие при таком бешеном движении было крайне сложно, но у меня получалось буквально на самой грани. Навалившемуся Джону удалось укусить меня за руку и вырвать пистолет, но воспользоваться им он уже не сумел. Сильным ударом локтя в лицо, я отбросил американца обратно в коляску. Пистолет полетел куда-то под колеса.
Схватившись за окровавленный нос, американец застонал. Я лишь мельком успел увидеть ненавистный взгляд зеленых глаз. Там была только ярость. Он тут же вскочил снова, у него во все еще связанных руках мелькнул короткий нож. Откуда он его вытащил, ведь я заранее обшарил все его карманы?! И как он держит его в гипсе?
Вход в ущелье приближался. Я вильнул, попытавшись использовать корпус оставшегося позади бронетранспортера, как естественное препятствие. Конечно, помогло мало, но все же.
Позади нас снова раздались выстрелы, засвистели пули. Я попытался начать петлять, чтобы по нам сложнее было попасть. Управление было просто ужасное. Несколько пуль звякнули по металлу самодельной коляски.
Но тут, откуда сверху и слева от меня раздалась плотная стрельба. Наверное, Игнатьев и разведчики открыли огонь, чтобы дать мне возможность уйти. Это хорошо.
Но тут заметил, что Джон практически разрезал веревку на руках. По его взгляду я понял, что тот намерен освободиться любой ценой.
— Сука! — прорычал я, понимая, что противопоставить американцу мне просто нечего. Схватился за автомат, но тут поднявшийся на колени ЦРУшник, вдруг резко выпрямился, вскрикнул.