Где-то там, наверху, оставался весь мир. В нем творила колдовство зима, кружился снег, завывали северные ветры. И метель уже не кралась по свету неслышно и неспешно, а разгулялась вовсю, оставляя за собой холод да белизну, от которой глаза режет. Я никак не могла согреться — ощущала присутствие зимы так, словно она ушла за мной следом. Теперь я понимаю, для того чтобы умереть, не обязательно останавливаться сердцу. Нужно лишь отказаться от любви, которую ставишь выше своих желаний и жизни. Тогда сгоришь, обратишься в пепел, и ничего уже не останется…
Я потеряла счет времени.
Так нельзя. Метаться и не пытаться найти дом. Пора прийти в себя, успокоиться и…
— В Серебряный город? — спросила я то ли его, то ли себя, понимая, что оттягивать дальше нет смысла.
Зов становился все сильнее. И я точно знала: русалки чувствуют меня, ищут.
Я сосредоточилась, влилась в одно из течений. Вода сама меня принесет куда нужно. Меня охватила легкая апатия: не хотелось ни есть, ни пить, ни спать… Даже плыть и то пропало желание.
Еще бы не думать о Лире… Одна морская бездна знает, как же хочется к нему вернуться! Но я — русалка, отступать не стану. Нужно быть сильной.
Утешение, конечно, слабое, комок в горле не проходит, на сердце не тает лед, но хоть что-то.
Слеза скатилась по щеке, упала на руку… И проклятый узор дайари проявился во всей красе. Как же легко оказалось снять мое колдовство! Пришлось снова успокаиваться, брать себя в руки и заново ворожить. Я не знала, что ждет меня впереди, но рассказывать русалкам о том, что я дайари, не хотела. Это слишком личное."
"Русалки… Я впервые за несколько суток отвлеклась от мыслей о Лире и подумала о чем-то еще.