Мой босс - злой Мороз!

Смотрит на мою украшенную капельницей руку и мягко повторяет: - Хочешь поговорить? - Нет, - вырывается у меня, и в голове прокручивается наш последний вечер, как он сначала наговорил мне гадостей, унизил, не поверил, деньгами своими тыкал, а после бросил в ресторане. - Нет? - переспрашивает Дима с таким видом, словно я какую-то ерунду сказанула, словно после удара по голове помутился мой разум и сейчас я заверяю его, что вчера летала на Марс. Он смотрит на меня рассеянно: - А почему? Устала, хочешь отдохнуть? Я зайду позже.

Поспи. Босс поднимается и уже идет к двери. А я, не удержавшись, в спину ему выплевываю обиду: - Нет, не устала. И позже заходить тоже не надо. Я просто не хочу с тобой разговаривать. И видеть тебя тоже. Больше никогда-никогда, ясно? Дима замирает на секунду ко мне спиной, и за этот краткий миг у меня вся моя глупая жизнь перед глазами проносится, и все, что до него было - оно не ярко и смазано, зато последние месяцы - это нечто такое густое, глубокое, я в любви к этому мужчине увязла, в чувствах, как в тине запуталась, и сама же гоню его, он сейчас уйдёт, уйдёт. .. Дима делает шаг к двери. Резко разворачивается и смотрит на меня. - Не хочешь, Белова? А я хочу. Он уверенным шагом идет обратно ко мне, и я с готовностью привстаю в подушках навстречу, я и с кровати вскочить готова, ведь я веду себя, как обиженный ребёнок. А он спас меня в очередной раз. - Спасибо, что оказался вчера рядом, в подъезде, - подаюсь к нему и ойкаю, когда в глазах темнеет и виски вонзаются спицы боли. - Лена, - Дима удерживает меня за плечи, не давая рухнуть с кровати. Укладывает обратно в подушки и выговаривает шепотом: - Потом разберёмся с твоими благодарностями. Вот дурная. Зачем скачешь с больной головой? Мне так приятна его забота, послушно остаюсь лежать и жадно разглядываю босса, который раскрывается для меня с новой стороны. Я прогоняла. А он вернулся. - Как ты там оказался? В подъезде. Ведь ты же в отпуске? - Это не отпуск, - Дима морщится, а после слегка улыбается, какой-то виноватой неуверенной улыбкой, - дед временно отстранил меня от работы. Сглатываю. Так дико слышать его голос без привычных командных нот, эти незнакомые интонации до дрожи меня пробирают, бьют прямо в сердце. - С дедом такое... из-за меня? - задерживаю дыхание. - Да, потому, что я был идиотом, - Дима кивает. - На счет тех денег - я был неправ. Вчера в полиции мне показали записи с камер. Он снова садится ко мне на кровать, складывает руки замком между широко расставленных ног.