Приблизилась и уперлась закованными в наручники ладонями в стол. — Привет?
— Марин.
— Вижу, у тебя все хорошо? — она с ненавистью оглядела мою чистую рубашку, светлые брюки. — Пахнешь вкусно. А как от меня несет, ты чувствуешь?
Поморщился.
Что-то такое чувствую, и неудивительно, мне сказали, что Марина находится в камере на пятьдесят человек, моя сестренка, какой бы они ни была, что бы ни делала, во мне ответной злости нет, и не будет уже.
Но теперь дело не только ее касается, нас всех.
— Сядь, поговорим, — опустился за стол.
Она пнула воздух, огляделась, словно еще кого-то ожидала увидеть. Руслана — понял по вопросительному взгляду.
Друг не приехал, да и пустить сюда могли лишь одного кого-то, я и так с трудом выбил свидание.
— Что эти двое делают? — Марина села и показательно выставила руки в браслетах перед собой. — Смотри, Мирон, смотри, до чего ты меня довел. Сам спишь в мягкой постели, в душе моешься один. Или не один? — она сощурилась. — Втроем, как в общественной бане? Вы с ней до сих пор? Ненавижу.
— Я не за этим пришел, Марин."
"— А зачем? — сестра придвинулась. — Поиздеваться? Радуешься, что вы меня сюда сплавили, да? Аллу жалеете? А я ведь ради всех нас действовала.
Откинулся на стуле и отвернулся.
Я терпелив, но пару минут наедине с сестрой — мне хочется встать и уйти.
Алле Марина сама рассказала про бизнес нашего отца, про то, что после его смерти мы начали устраивать аукционы. Рассказала и сама же испугалась, когда Алла начала болтать языком.
Марина больна, не мог здоровый человек решить, что убийство свидетелей — это выход.
— У меня предложение, — повернулся к сестре. — Я нашел хорошего адвоката. Он с твоим делом ознакомился. И может тебя вытащить. С тем условием, что ты ляжешь в клинику на лечение. На год минимум.
Марина засмеялась. Скованными руками заправила за ухо грязные волосы.
— Не нужна мне никакая клиника, Мирон, — смех оборвался так же резко, как и начался.
— Марин, так не получится.
— Сделай, чтобы получилось.
Пожал плечами.