Оказавшись у меня на руках, Коля притих и принялся рассматривать все вокруг своими почти темно-голубыми глазами.
— Он ведь маленький, — нежно глядя на ребёнка, ответила я. — Крошечный еще.
— Все равно мужик, — упорствовал Леонид Григорьевич, продолжая нависать надо мной и, обдавая волнами дорогого парфюма, рассматривать моего сына.
Николаша тем временем закрутился и, хватая полотенце, стал ртом искать грудь.
Босс тихо засмеялся и вернулся на стул.
— Говорю же вам, мужик! А вы — Николаша…
Я немного сдвинула полотенце и помогла сыну захватить сосок.
— Ладно, дело ваше, как обзывать сына. — Босс уже сидел спиной ко мне. — Давайте вернемся к нашим японцам. Вы их помните?
Пока я морщилась от боли, сын, громко причмокивая, сосал мою грудь. Этот звук вгонял меня в краску, но боссу все было нипочем. Он спокойно говорил о делах!
— Да, конечно, — подрагивая от боли, ответила я.
— Через десять дней они приезжают для заключения контракта, и вы мне нужны на переговорах.
Я растерянно моргнула.
— Что? Но я не могу. Леонид Григорьевич, у меня грудной ребенок и я в декрете. У нас большая фирма, и я не единственный сотрудник, который знает японский.
— Думаете, будь у меня выбор, я стал бы вас беспокоить? Где ваше логическое мышление, Ася?! Не расстраивайте меня еще больше.
С тяжелым вздохом и раздражением в голосе начальник соизволил чуть четче описать проблему:
— Миша подвел.
Я слушала и не могла поверить. Прекрасно. Ему надо. А как он себе представляет это возможным? Переговоры могут затянуться не на один час, а как же Николаша? Даже если за ним присмотрит няня, что делать с кормлением?
— Простите, — решительно отказалась я, — но я не смогу вам помочь.
— Ася, — сурово заявил босс. — Это ваш шанс реабилитироваться перед мной.
— За что? — ахнула я.
— Я в вас поверил. — В его голосе слышался металл. Я кожей чувствовала все недовольство босса. — Отправлял на курсы повышения квалификации, семинары.