— Лер, наконец-то, — рыжик мотнул головой, продолжая сосредоточенно писать. — Подожди, сейчас закончу главу и проверим, что еще осталось.
— Жду…
Я подхватила первую попавшуюся книгу и отошла в сторону, чтобы не мешать — вернее, не смущать Йонетта, который с моим появлением как-то подозрительно напрягся и недовольно заерзал. Открыла выцветшую от времени обложку с рельефным золотым изображением листа, немного похожего на кленовый, вяло перевернула пару страниц…
Сердце неожиданно кольнуло смутным предчувствием.
Еще мгновение назад это был обычный, ничем не примечательный текст, рассказывающий о том, как крупнейший клан перворожденных доблестно сражался с вероломными врагами, подлыми черными колдунами и прочими приспешниками тьмы.
«Ведьмы уходили. Бежали, спасаясь от гонений, — читала я, затаив дыхание. — Последней шла Верховная. Но, прежде, чем скрыться в портале, она собрала воедино всю магию, что отдал ей большой ведьминский круг, и прокляла преследователей.
Любовь и ненависть — две половины одного артефакта. Любовь может созидать, а может нести разрушение, если оборачивается ненавистью. И проклятие Верховной карающим мечом обрушилось на перворожденных, и, в первую очередь, на два великих эльфийских дома, развязавших несправедливую войну».
Медальон снова накалился, почти обжигая, и я, как наяву увидела высокий портал, освещенный тонкими магическими лучами, и вереницу уставших, измученных женщин, которые исчезали в мерцающей дымке. Одна за другой. Вот та, что замыкала колонну, остановилась, обернулась — стройная, изящная, удивительно юная… Небо над ее головой резко почернело, озарилось кровавыми зарницами, но ведьма не обратила на это никакого внимания.