Магия сгустилась вокруг нас, заключая в плотный, светящийся темным огнем кокон, и с прследним звуком выплеснулась в окружающее пространство, чтобы оплести договор. Скрепить его нашей силой и энергией.
Я пошатнулась. Высокородный подхватил меня, поддерживая. Прижал к себе, дал возможность отдышаться, а потом, когда в мир вновь вернулись краски и звуки, поймал мой взгляд, улыбнулся и внезапно предложил:
— Прогуляемся? На Изнанку.
Не дожидаясь ответа, повернулся к Марру, ехидно прищурился.
— Если хочешь, идти с нами.
Глава 16
На изнанке безраздельно властвовала ночь. Безмолвная, снежная и серебристо-звездная.
Звезды были повсюду: мерцали на небе, утопали в сугробах, блестели в переплетении веток, падали на плечи и запутывались в волосах высокородного, который шел с непокрытой головой.
— А для других магов Изнанка такая же?
Я повернулась, всматриваясь в эльфа. В лунно-звездном свете он странным образом изменился: исчезли привычная жесткость и властная надменность, мой спутник казался расслабленным, безмятежным, пожалуй, даже умиротворенным.
— Нет, у каждой стихии Изнанка своя. Для белых она залита солнцем. Днем и ночью. Наполнена щебетом птиц, звоном ручьев, пением огня.
Солнце … Я всегда его любила, радовалась каждому яркому безоблачному дню, неважно, зимой или летом. Но сейчас, в этот самый момент, мне больше нравилась луна, парк, погруженный в волшебное сияние, и спокойствие, окутывавшее все вокруг… А еще то, как выглядел Торэт в окружении звезд, под этим призрачным серебристым пламенем.
— Люблю лунную Изнанку, — словно вторя моим мыслям, негромко произнес Берриан. — Моя магия рано проснулась. Недопустимо рано, даже по меркам перворожденных. Выплеснулась резко и сразу, открыв огромный внутренний резерв. Юный лунный маг с большой, плохо контролируемой пока силой — само по себе опасно. А если он при этом еще и непокорный бунтарь по натуре — вообще стихийное бедствие. Так что меня сразу отправили к дядюшке.
— К Магистру Элистару?
— К нему.