В конце концов Торэт прекратил попытки хоть как-то повлиять на туман, остановился и мрачно произнес:
— Это может означать только одно. В цитадели ждут и хотят видеть лишь тебя…
— И тебя, — шепотом закончила я.
— Не исключено, — криво усмехнулся высокородный.
На шее, подтверждая сказанное, ритмично завибрировал медальон. Потяжелел, нагрелся. Точно звал куда-то, настойчиво напоминал, что путь еще не закончен.
— Пора идти, — вздохнула я. И добавила, сама не зная почему: — Нам нужно быть на месте в полдень, когда солнце окажется в зените.
— Главное, мы вместе, — улыбнулся Риан. Снова поймал мою ладонь. Сжал крепко-крепко, не оторвать. — Я рядом, помни об этом. Всегда рядом.
Несколько шагов вперед, к центру поляны — и пространство перед нами поплыло, раздвинулось, открывая величественное беломраморное сооружение, похожее на усеченную пирамиду.
Цитадель…"
"Чем ближе мы подходили, тем очевидней становилось, что ее давно никто не посещал, не следил за порядком. Не было видно ни дорожек, ни тропинок, ведущих ко входу.
Мы поднялись по широким выщербленным ступеням и вошли внутрь — в пустой зал, в центре которого на высоком постаменте стояла круглая каменная чаша. На удивление, она не заросла паутиной и плющом, как все вокруг, и теперь, освещаемая солнцем через многочисленные щели в куполе, как будто сияла изнутри, притягивала к себе взгляд, заставляла подойти ближе.
— Что теперь? — повернулся ко мне Риан.
Я задумалась, прислушиваясь к себе. Произнесла неуверенно:
— Надо послать зов, но перед этим очистить зал. Поможешь?
Торэт кивнул и начал обходить алтарь, убирая завалы, мусор, камни. А я шла следом, находила небольшие разноцветные площадки на полу и касалась их ладонью, выпуская магию, которая нетерпеливо просилась на волю с той самой минуты, как мы переступили порог цитадели.
Вскоре все было готово. Помещение очищено, а площадки, окружавшие постамент, слабо мерцали, как и чаша.
— Встань рядом. — попросила Риана. — Сейчас солнце окажется вон над тем отверстием в куполе, видишь? И я пошлю зов… Попробую послать. Повторяй за мной, если сможешь, и смотри все время на чашу. Не отворачивайся, не сходи с места, что бы ни случилось.