— Нет. Свадьба, гости, политические и прочие соглашения — это потом. А тут все было только для двоих: признания, обещания… Но силу они имели такую же, как брачные клятвы. Любой эльф мог привести сюда свою фьеллу, объясниться, сделать предложение. В ночь полнолуния, до того, как пробьют башенные часы. И если она соглашалась, расторгнуть помолвку никто не имел права.
Пауза… И быстрое, решительное, уверенно-напористое:
— Лера, ты выйдешь за меня замуж?
— Что?
Я даже растерялась.
Золотое правило истинной женщины: когда не представляешь, что сказать, улыбнись и поправь волосы. Я, собственно, так и сделала, а потом пробормотала:
— Немного неожиданно… И законов ваших брачных я пока не знаю.
"— А что тут знать? — Торэт нетерпеливо тряхнул головой. — Мои чувства тебе известны. Услышать их легко… Ты моя фьелла. Истинная и единственная на всю жизнь. У нас даже татуировки теперь обручальными стали.
Он уперся ладонями о стол, поймал мой взгляд и твердо произнес:
— Ты моя, Лера. Моя… Никому не позволю встать между нами. А то ходят… ходят с утра до вечера, смотрят, хватают за руки. Того и гляди, найдется какой-нибудь особо прыткий смертник, из тех, кому ты так нежно улыбаешься, и попытается всучить свой эллоэн.
И вот тут я разозлилась.
— Я нежно улыбаюсь? — выдохнула сердито и тоже наклонилась вперед. — Да это ты своих эльфиек вечно поощряешь, а они потом на тебе гроздьями виснут. Как игрушки на новогодней елке.
— Не имею представления, что такое «новогодняя елка», — сузил глаза Риан, — но мужчине, между прочим, позволены большие вольности, чем женщине.
— Да?
— Да. А главе клана даже положено иметь фавориток.
— Вот как? — вскипела я. Под руку попалось какое-то перо, и я возмущенно скомкала его в кулаке. — А молоко за вредность им не положено? Или пенсия по инвалидности после встречи с разъяренной законной супругой? Нет? А надо бы!
Яростно сдула упавшую на лицо прядь волос и выставила вперед палец.
— Никаких женщин чтобы и близко не было, ясно? Ни одной!
А Торэт взял и… рассмеялся. Заразительно, радостно.