Почувствовав ласку его языка, ее губы без колебания распахнулись, словно он знал, какую кнопку на пульте надо нажать.
Но тут ее голова резко откинулась назад и ударилась бы об стену, если бы он вовремя не подставил руку. Мэдисон почувствовала, как его пальцы перебирают ее густые шелковистые пряди, а ее голова в ответ тянется все выше и выше.
Их поцелуй стал глубже, его крепкая плоть прижалась к ее мягким изгибам.
Куда девались ее ненависть и отвращение? Где гнев, который нужен ей для того, чтобы держать этого мужчину на безопасном расстоянии? Все обратилось в желание — желание, неимоверно сильное и доселе неведомое.
Подобно пожару, вспыхнувшему в сухих кустах, страсть сжигала без остатка, не оставляя ни единого шанса на выживание. Она уже не в состоянии была мыслить, лишь чувствовать…
Деметриус знал, что ему нужно остановиться прежде, чем он потеряет контроль над ситуацией.
Он твердил себе, что на сегодня вполне достаточно, но каждый раз, стараясь разорвать поцелуй, он чувствовал язычок, который всего минуту обзывал и проклинал его, а сейчас ласкал и нежил, и у него не было сил оторваться от него.
Что с ним происходит? Безрассудность, — не его стихия. Он гордился своей способностью рассчитывать и хладнокровно действовать в любых условиях, это давало ему ощущение безопасности, его железная воля являлась лучшей защитой против женских чар.
Жизнь преподала ему тяжкий урок, но разве не лучше учиться в детстве и юности? Школа судьбоносных ударов, сыплющихся на твою голову, — лучшее обучение, но не всякий может сказать, что закончил ее с отличием.
Мэдисон почувствовала, как он изменился.
Его губы внезапно стали жестче, словно он принял какое-то решение. И как только она напомнила себе о его безжалостности по отношению к Кайлу, ее желание тут же улетучилось. Она начала вырываться, а он не стал удерживать. Мэдисон увидела в темных глазах презрение.
— Думаю, мы оба можем признать этот раунд за мной. — Его тон звучал насмешливо, он поднял руку и провел ладонью по ее губам, словно стирая свой поцелуй.
— Только потому, что играешь не по правилам!
— По каким? — Он поднял бровь вверх.
— Откуда мне знать? Ты сам их устанавливаешь и сам нарушаешь. Сначала ты сказал, что свадьба останется лишь на бумаге, а теперь испытываешь меня, оказываешь давление, потакаешь своим низменным желаниям.
В его взгляде читалось злорадство.
— Я выйду ненадолго, — сказал он. — Пока меня не будет, приготовься ко сну.