Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Если я был здесь завсегдатаям, то Женя был человеком новым и незнакомым. Он молчал и отвечал на вопросы, если ему их задавали. Я оставил его в каминном зале нашего «аглицкого клуба» среди остальных джентльменов, а сам привычно пошел на перевязку. После того как медики обработали и заклеили мне рану целлофаном, чтобы она не намокла и не пошло заражение, мы выдвинулись в направлении «Ушей» — как мы конспиративно называли Зайцево.

Самым опасным участком был отрезок от завода до поворота. Его мы преодолели мелкими перебежками по тридцать метров.

После него можно было расслабится и идти спокойнее. Мы шли молча, каждый погруженный в свои мысли, и слушали тяжелую музыку ночи — контрбатарейную борьбу с обеих сторон. Было слышно, как «Грады» и минометы бьют по соседней сопке, где находилась позиция нашей арты. Это было уже настолько привычно и буднично, что не вызывало особых реакций. Прилет и прилет…

На тот момент я уже вошел в режим автоматической оценки опасности, когда интуиция тебе подсказывает: «Расслабься.

Это, судя по звуку, летит не к тебе». Это трудно объяснить словами, но я как будто знал, что летит мимо. Конечно, существуют критерии, по которым моя интуиция определяла это, но эту оценку она делала автоматически, повинуясь животному инстинкту выживания. По мере адаптации к войне страх погибнуть становился все меньше, потому что я сильно уставал физически и морально. Я мало спал, нерегулярно ел, а моральная и эмоциональная нагрузка была постоянной и очень высокой. Я переключился в режим максимальной экономии сил, и в этом режиме что-то внутри меня начало само по себе управлять моими реакциями, чувствами и поведением. Страх умереть стал другим — он преобразился в страх жить трусом.

Это стало страшнее, чем умереть. Страх быть предателем самого себя, своих идеалов и своих ценностей победил инстинкт самосохранения. Я не знаю, как бывает у других, но у меня было именно так. Я ни с кем не проговаривал такие детали, то ли из опасений, что меня не поймут, то ли не совсем доверяя тем, кто был рядом.

Тут у меня не было моего психотерапевта, с которым я мог бы это обсудить и разложить по полкам.

Мы пришли и доложили командиру о прибытии. Штаб располагался в подвале одного из неприметных домов, частично разрушенного при штурме Зайцево. Бойцы, которые находились при штабе, оборудовали подвал и с заботой обустроили его. Тут располагался сам командир, его заместитель «Птица» и связисты.