Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

— Привет, «Констебль»! С Новым годом! — стали приветствовать меня и поздравлять участники банкета.

Они раздобыли «Спрайт» и «Колу», нарезали копченой колбаски, приготовили из пайков разные блюда и накрыли праздничный стол. Здесь, как и во всех их делах, проявились смекалка и удивительная способность «рожать» необходимое из воздуха. Не взирая на ежедневную опасность, кровь и грязь передовой, потери близких друзей, в каждом из них жил ребенок, который требовал праздника и чуда. Дитя, которое хотело подарков и радости, даже в этих нечеловеческих условиях.

Я смотрел на них и понимал, что каждый из них надеется, что станет тем избранным, кто выживет и вернется «за ленточку» живым и здоровым.

Я поднял тост, когда мне налили сока:

— «Третий взвод» — «Констеблю»? — вышел я на связь, по рации со всеми. — Поздравляю вас, парни, с новым наступившим 2023-м годом! Что вам пожелать в этом году? Конечно же долгой жизни и победы! Чем быстрее мы победим, тем быстрее вернемся домой. Поменьше ранений и побольше везения!

Я вложил в свое поздравление остатки всех своих эмоций и окончательно обессилел.

— За нас с вами и за хер с ними! — поднял «Кусок» следующий тост."

"Я был настолько уставшим, что даже лицо «Шварца», которого я недавно хотел убить на месте, не вызывало больше злости. Бессилие убило во мне всю агрессию и злость. В тот момент я в очередной раз убедился в мудрости высказывания своего терапевта: «Многие думают, что противоположность любви — это злость. А это не так. Противоположность любви — это безразличие.

Злость — это очень заряженное чувство, в отличие от полного безразличия». Сидя за этим новогодним столом, я каждой клеткой своего организма ощущал бессилие и тотальное безразличие.

— Устал? — спросил меня «Талса».

— Угу… — промычал я.

Пока я утром двигался с командиром, я как будто был в нереальности. В общей сложности я проделал пешком около двадцати пяти километров в полной амуниции. На мне были бронежилет, разгрузка, больше десяти полных магазинов и куча гранат, с которыми я не расставался никогда.

Когда ты движешься, броник сливается с телом и становится второй кожей, а автомат становится продолжением рук. Но когда опасность проходит и адреналин уходит из тела, разлагаясь на составляющие, приходят холод и усталость. Тело, возвращаясь в реальность, и без обезбола, начинает стонать, ныть и требовать отдыха. Еще до войны жизнь сталкивала меня с прикольным человеком, который воевал в спецназе во вторую чеченскую.